Наперекор всему (СИ)

Глеб просто устал, в конце концов ему не тридцать. И вроде бы совсем недавно Ник сам возмущался чрезмерной активности любимого, которая уже довела до скандала с дядюшкой. Еще не хватало чего-нибудь подобного с Ирмой. Пусть уж лучше спит. А Ник сам виноват, надо было ехать домой. Или хотя бы ноутбук с собой прихватить — верного спутника бессонных ночей.

Ник приоткрыл окно и закурил. Вместе с холодным воздухом в комнату сразу проникли звуки улицы. Сосны от ветра поскрипывают, где-то вдалеке филин заухал. В плане единения с природой у них тут здорово.

Открой ночью в Москве окно — гул машин и ничего больше. Впрочем, машины и тут ездят. До Ника долетело урчание заводимого на морозе мотора и шелест протекторов по снегу. Дорогу из окна спальни видно не было, но судя по звуку, кто-то выехал с их улочки. Кого это понесло в город посреди ночи, интересно? Стоп, а ведь у Глеба крайний дом, дальше уже берег реки. Мимо никто проехать не мог, значит, отъезжали от его дома? Да нет, не может быть. Просто в лесу звук искажается. Наверняка кто-то из соседей с другой стороны уехал.

Ник закрыл окно и подошел к кровати, подвинул развалившуюся на подушке Динку, лег и вскоре уснул. Но спать ему пришлось недолго.

Сначала в соседней комнате что-то грохнулось, потом подскочила и отчаянно залаяла Динка, и тогда Ник уже окончательно проснулся. Трудно на проснуться, когда по тебе прыгают и лают.

- Дина, угомонись, а то за дверь выставлю. Ну уронил твой папа опять что-нибудь, спи!

Стоп! Ник дотянулся до телефона и глянул на время — половина четвертого утра.

Что можно уронить в половине четвертого?

Ник сорвался с постели и через секунду был уже в спальне Глеба.

- Что у тебя произошло? Глеб!

Глеб Васильевич стоял на четвереньках возле кровати, наклонив голову.

- Глебушка, родной, ты чего?

Ник бросился его поднимать, но Глеб протестующе застонал.

- Не надо, пожалуйста. Спина!

- Что спина? Опять заклинило? Ты почему на корячках?

- Упал. В туалет встал, и рухнул. Нога не слушается. А теперь еще и спину свело.

- Господи, ходячее ты несчастье.

- Ты еще шутишь? Очень больно?

- Давай я попробую тебя поднять на кровать. Ты же не можешь вот так стоять. Сексуально, конечно, не спорю. Но я бы не хотел, чтобы кто-нибудь еще видел тебя в столь эротичной позе. Да и Диночка вот переживает.

Ник специально отвлекал Глеба болтовней, обхватывая его поудобнее. Один рывок, упоминание матери Ника в нецензурном контексте, и Немов уже на кровати, правда, в скрюченном виде.