Напиши обо мне роман

И так выбрала рубашку с длинным рукавом и нацепила темные очки, чтобы голой кожей не соприкоснуться даже случайно — и глазами не встретиться. Хотя когда он смотрел на меня с задумчивой усмешкой, мне казалось, он точно знает, что я делала накануне, с какими мыслями, и куда при этом смотрела.

Про дикпик я не сказала ни слова. К тому же с утра он из мессенджера пропал, будто и не было. А я, дура, и не сохранила даже! Могла бы его шантажировать — тем более, что он сдуру прислал фото с открытым лицом. Самое то для очередного эротического скандала в бизнес-кругах.

Пока мы проходили контроль безопасности, телефон Романа постоянно звонил. Он отвечал коротко — и на пятый раз уже довольно зло. Я не слышала, что именно, потому что меня досматривали в другом конце зала и только работницы-женщины.

Больше всего меня поразило, что в такой роскошной стране система безопасности в аэропорту выглядела проще, чем на входе в московские торговые центры. Будто бы они тут вообще не боялись террористов.

Пока я наглухо зависла у полок с духами в дюти-фри, Роман не отрывался от телефона.

Постепенно даже до меня стали доходить его раздраженные возгласы: «вернусь, разумеется!», «нет, это чушь!», «у меня вообще детей нет!»

На детей я и среагировала. А ведь от занюхивания всех эксклюзивных ароматов, не продающихся в России, меня обычно отвлекает только last call от гейта с улетающим через минуту самолетом.

С очередной лимиткой «Ангела», пахнущей «пина колладой» и ушедшим уже летом, я подкралась к кипящему от ярости Роману.

Интересно, кто посмел доводить его качественнее, чем я?

Можно было бы посоветовать ему тоже погрузиться в глубины парфманьячества. Мне, например, очень помогало в тяжелые времена. Иногда несколько часов перенюхивания странных ароматов с нотками болотного мха или сгоревшей деревни могла помогали забыть ненадолго о настоящих проблемах. Грусть после смерти близких не развеивали, но тревогу перед собеседованием лечили прекрасно.

Потом я начала писать книги, и лекарство от эмоций перестало быть нужно.

Наоборот, я стремилась прочувствовать их до самого дна, чтобы потом достоверно описать. Любые — и плохие, и хорошие.

— Что случилось? — шепнула я из-за спины. Роман даже не вздрогнул, молодец.

Развернулся ко мне и заявил:

— Я не женюсь на арабской принцессе.

— Молодец, — похвалила я. — А чего так?

— У меня бедуины не похищали внебрачного сына, — продолжил он, не реагируя.

— Молодцы, — похвалила я. — У тебя есть сын?

— Нет, — отмахнулся Роман.