Напиши обо мне роман

Я даже ни разу не покосилась на его покачивающийся член, который время от времени упирался мне в живот, а он скользил подушечками пальцев по груди, старательно обходя соски.

Раньше я бы уже сорвала это невыносимо тягучее мгновение, толкнула бы застрявший на вершине желоба шарик: пусть все понесется с бешеной скоростью — чтобы не думать, чтобы уже случилось.

Но почему-то не сейчас.

— Однажды мне приснилось, что ты у меня уже есть, — сказала я шепотом, скользя губами по его острому плечу.

— Я у тебя давно есть.

Роман все-таки сел на кровать и усадил меня себе на колени, прижав к себе как маленькую.

— Неа, нет, — упрямо шепнула я, трогая кончиком языка заросшую дырку в его левом ухе. — Это всего на одну ночь.

— Не говори глупости, — он приподнял пальцами мой подбородок, и я задохнулась от невозможной прозрачности его кошачьих глаз. Они сияли таким цветом, какого не бывает у настоящих людей. — Лучше вообще ничего не говори.

Заросший прокол в мочке его уха меня завораживал. Я трогала его языком, прикусывала, перекатывала во рту, словно это было самое вкусное местечко на его теле.

К черту секс, это всегда успеется.

Внутри меня что-то подрагивало от близости Романа, расплывалось горячей карамелью, прокатывалось сладкой волной.

Мне нравилось скользить ладонями по его гладкой коже. Трогать его, наслаждаться этим скольжением, прикосновениями, теплом. Прижиматься губами, глубоко вдыхать его запах. Только его.

Я никуда не торопилась.

Это был один из тех редких моментов в жизни, когда торопиться просто некуда.

Все, что нужно, все, что хочется, все — вообще все — у меня уже есть.

Его сердце билось так близко к моему сердцу — несколько сантиметров напрямую. Нас обоих можно было бы убить одним ножом.

Роман тоже не торопился.

Его дыхание было чуть быстрее, чуть поверхностнее, чуть резче, чем обычно. Иногда оно срывалось, и в этот момент у меня замирало сердце.

Он ласкал меня, проводя кончиками пальцев по спине, медленно ведя губами по шее — томительно, долго, тоже никуда не спеша.

Но в какой-то момент мы оба застыли, столкнувшись взглядами и забыв, как дышать… и вдруг перекатились по кровати, в одно мгновение переплетясь руками, ногами, языками.

Вдруг стало мало этой нежности.

Он защипывал мои соски между пальцами, присасывался к ним, теребя языком и задевая острым краем зубов. Медленно оттягивал — и отпускал, чтобы саднящая боль сменилась мгновенным уколом удовольствия.