Напиши обо мне роман

На нем скрещены лучи прожекторов, ему не видно никого за пределами ослепительного круга, но он смотрит прямо на меня.

Из легких вышибает весь воздух, и они наполняются искристой болью.

Певица что-то еще спрашивает, он отвечает, а я мечусь по залу, тычусь в стены, как залетевший в освещенную комнату мотылек.

Его голос преследует меня везде, разносится эхом, и вся кровь моего тела отзывается на этот звук, начинает бурлить.

Наверное, надо уйти, но я не могу.

Больше я его не увижу.

Снова загорается свет — неяркий, разноцветный, чтобы не мешать тем, кто уже разобрал стриптизерш и эскортниц по углам и комнатам.

Бешеный стук моего сердца слышен каждому, оно стучит из-под пола, но все делают вид, что это просто четкий бит ускорившейся музыки.

— Алиса! Вот ты где! — Пудинг подхватывает меня под локоть и тащит куда-то, как безвольную куклу. — Давай познакомлю тебя с офигенным чуваком! Тебе понравится, у него степень по русской литературе в Оксфорде.

— В Оксфорде преподают русскую литературу? — мямлю я, когда мне протягивают крепкую ладонь с рыжеватыми волосками на тыльной части.

Я пожимаю ее. Мужской смех.

— В Оксфорде преподают все.

У него еле заметный британский акцент.

Я не поднимаю глаз, так и смотрю на мужские руки — бокал виски, перстень на пальце, запонки с прозрачными камнями, массивный хронометр на запястье.

— Мне нравятся большие грубые часы на мужчинах, — говорю я, получая из воздуха свой собственный бокал. — Они подчеркивают брутальность и силу.

— Хммм… — голос над моей головой полон сомнений. — Спасибо за комплимент.

— И напоминают об отце. Такие вот старомодные браслеты.

Я протягиваю пальцы, чтобы потрогать холодные металлические звенья, но вовремя понимаю, что это неуместно и отдергиваю руку.

— Вы угадали, эти часы достались мне от отца.

— Алиса необычная девушка, она еще и не то может, — подсказывает из-за плеча Пудинг.

— Вы разбираетесь в украшениях?

— Я… — понимаю, что это просто вежливая беседа, small talk.

— А что ты думаешь про обручальные кольца?

Голос Романа плещет кипятком по нервам. Я не заметила, как он подошел.

На мгновение поднимаю глаза и жалею — тут же. Смотреть в темную зелень невыносимо.

— Тоже старомодные? — еле шевелю мертвыми губами. — Отцовские? Толстые золотые ободки, да?

— Достаточно… брутально?

— Нет.