Напиши обо мне роман

— Что же ты купил на первый заработанный на бедных нищих писательницах миллион, подлый богач? Мне надо знать, как мыслят такие, как ты.

Мне кажется, я уже немного хамлю, но это простительно. Все же еще раннее утро, обещанного кофе нет как нет.

А еще, знаете, чего нет?

Пятидесяти тысяч у меня на счету.

— Что это тебе даст? — Роман откинулся на высокую спинку кресла, глядя на меня слегка сверху вниз, полуприкрыв глаза и задрав подбородок. — Не все миллионеры одинаковые.

— Не все, но про нормальных, не скурвившихся, я и так знаю, — фыркнула я.

— Что же ты знаешь? — удивился он. — Нет, я помню, что я у тебя не первый, но вот любопытно даже.

— Они покупают на первый миллион рублей машину маме, — назидательно сказала я. — А на первый миллион долларов дом у моря.  Дальше живут как раньше — только апельсиновый сок у них свежевыжатый, а меланжевые футболки по пятьдесят долларов, а не по пять.

— Думаю, даже по пятьсот… — протянул Роман.

— Не исключаю такой вариант, в Долине бешеные цены, — кивнула.

— Ну, а ты? Гору кокаина? Снял бордель на неделю? Катался на вертолете, пока не стошнило?

Роман тихонечко прикрыл лицо ладонью, поглядывая на меня сквозь разведенные пальцы и сдерживая смех.

— Давай я тебя шокирую, — предложил он. — У меня вообще не было первого заработанного миллиона.

— Я из богатой семьи. Дед академик, второй дед КГБшник. Отец, когда стало можно, быстро построил бизнес на связях. Мама бывшая модель, мисс чего-то там. Загородный дом сразу за МКАДом, большая квартира в центре.

К совершеннолетию я уже был миллионером, ничего для этого не делая. Прости.

— Что ж я тебя раньше не встретила? — вздохнула я.

Он смерил меня критическим взглядом:

— Прости, фейс-контроль ты бы не прошла. В те времена в мою постель был жесткий отбор. Метр семьдесят пять, 85-55-85, грудь своя «троечка», глаза голубые, натуральная блондинка. Ну, конечно, макияж, платьица, каблы, то-се, ты понимаешь.

— Понимаю…  Как же так вышло, что ты так низко пал в нынешние свои годы и гоняешься за мной?

Он ощерился, безошибочно уловив в моем тоне нотку уязвленности.

Я и не собиралась участвовать в соревнованиях за его юный миллионерский член, но то, что меня даже в списки претенденток не внесли бы, все равно задело остатки женской гордости.

— Пересмотрел приоритеты.

Как бы иллюстрируя этот «пересмотр», в приоткрывшуюся дверь прозрачного кабинета прошествовала греза-мечта восемнадцатилетнего Романа Витта.