Хотел, чтобы Сайд первым задал самый щекотливый вопрос. Это был своеобразный психологический трюк, заключающийся в том, чтобы собеседник от нетерпения
Но старый таджик не поддался давлению. Он спокойно ждал продолжения. Наконец Рамирес с ноткой недовольства в голосе продолжил без наводящих вопросов:
— Это хорошая для тебя новость. А вот плохая. Мне приказано передать, что ты должен немедленно прекратить экспорт «арбузов» в Соединенные Штаты. Там оказались затронуты интересы слишком многих людей. Слишком высоко сидящих людей.
Они не хотят конкуренции. Да и колумбийцы обещают начать войну. Словом, все как-то успокоилось в последние годы, а ваши поставки нарушили баланс. В общем, мы вынуждены отказаться от «арбузов».
В ожидании реакции старика Рамирес снова замолчал. Сайд насупился и покашлял. Да, произошло именно то, чего он так опасался. Но сворачивание производства нового наркотика обернется для его бизнеса полной катастрофой. На разработку нового наркотика пошли огромные средства, на тщательно законспирированных складах скопились уже тонны зеленого порошка.
И ладно бы товар оказался не по вкусу, или не по карману потребителям. Клиент, как говорится, всегда прав. Так нет же! Кайф от «арбуза» был получше, чем от прочих опиатов, а цена была настолько смешной, что «торчать» могли бы даже школьники, сэкономив мелочь на завтраках. Он был взбешен. Тем не менее на его лице не дрогнул ни один мускул. Сайд спокойно проговорил:
— Знаешь, Рохелио, сколько денег я вложил… уже вложил… в это дело? И разве мой товар плох?
Рамирес открыл было рот, намереваясь что-то возразить, но Сайд поднял руку, давая понять, что он еще не все сказал.
— Если американцы хотят дать задний ход, это их право. Я буду работать с другими людьми… Но ты, Рохелио, на этом потеряешь очень много…
— Нет, ты не понимаешь, — перебил его Рамирес. — О поставках «арбузов» в Штаты не может быть и речи. А если ты попытаешься найти каналы доставки обходными путями, то тебя ждут крупные неприятности. Ты потеряешь больше, чем можешь потерять сейчас…
Сайд приподнял кустистые брови и обнажил в недоброй ухмылке желтые зубы.
— Ты что же это, Рохелио, угрожаешь мне?
— Воспринимай как угодно. Если тебе хочется считать мои слова угрозой, — американец пожал плечами, — пусть будет так. Но это не угроза, а дружеское предупреждение. Или, если угодно, совет.
Все так же ухмыляясь, старик повернулся вполоборота и махнул рукой. Тут же из высоких кустов мгновенно возникли человеческие фигуры.
