Это Обещало верный откат с прибыли, а значит, отчисления в воровской общак. Надо заметить, что к богатству в обычном понимании этого слова Заворотов был равнодушен. Но он находил удовольствие в красивых комфортных вещах, презрительно относясь к кричащей роскоши. Плешивый с наслаждением курил хорошие сигареты, питался только в ресторанах и любил расслабиться скандинавской очищенной водочкой. К женщинам он был равнодушен по причине того, что двадцать лет назад вместе с волосами отморозил себе и кое-что еще. Все свои силы он отдавал единственной своей страсти — охране воровского закона.
Это было смыслом его жизни.
Менты и городские чиновники отнеслись к его появлению в городе сначала настороженно. Но когда поняли, что лезть в политику и ворошить их осиные гнезда Плешивый не собирается, успокоились. Власти тоже, подобно простым гражданам, стосковались по твердой и справедливой руке… Тем более что Плешивый виделся кое-кому в местной думе и мэрии противовесом обнаглевшему Норвежцу…
* * *"
"В сопровождении двух телохранителей Николай Петрович вышел на улицу и сел в черный «пятисотый».
Жил он в панельной девятиэтажке, в типовой трехкомнатной квартире. Он мог позволить себе, конечно, прикупить и роскошный особняк где-нибудь в Приморском районе, иронически прозванном «мурманской Рублевкой», но не хотел зря транжирить непросто достающиеся деньги. В обычное время, когда он не был занят делами, Плешивый любил рассекать по городу один. Причем частенько не в импозантном черном «мерседесе», а пехом.
Он смешивался с толпой в уличной сутолоке, ездил на общественном транспорте, с ностальгией вспоминая лихие времена молодости, когда он семнадцатилетним пареньком аккуратно обчищал карманы задумавшихся простофиль в трамвае на Лиговке… Собственной бригадой боевиков Плешивый так и не обзавелся, и те два «быка», что охраняли его сейчас, были прикомандированы к нему из Питера, так сказать, для солидности. К тому же два дня назад от Филата же прибыл еще один человек. Филат сам позвонил Плешивому и сообщил о приезде своего личного гонца, предупредив, что о нем пи одна душа в городе знать не должна.
Вдаваться в подробности Филат не стал, сказав лишь, что парень надежный, с воровскими кругами не связанный, в Мурманске никому не известный. Звали парня Гепард. И должен был этот Гепард на месте разобраться в ситуации противостояния воров с Норвежцем, не привлекая к себе внимания… В беседы вступать с Гепардом у него необходимости не было, но встретиться надо было.
