Нарцисс в цепях

— Что ж, это честно, но ничего хорошего не предвещает. Если ты откажешь и Ричарду, и Натэниелу, а твой Нимир-Радж сегодня не вернется, что ты будешь делать утром, ma petite? Подумай хорошенько, пожалуйста. Я тебя умоляю выбрать наименьшее зло, каково бы оно ни было, а не ждать, пока голод подчинит себе твой здравый смысл и даже инстинкт самосохранения.

— Что ты хочешь этим сказать?"

"— То, что уже говорил: отвергать ardeur — значит его усиливать. Воспротивься ему надолго и сильно — и он начнет разъедать самую твою суть, или то, что ты считаешь своей сутью.

Я пережил то, что мне пришлось сделать в эти первые недели, чтобы питать ardeur, но мое нравственное падение совершилось за много лет до того, как я умер. Я повторяю, ma petite, что ты не сможешь принять это так же спокойно, как принимал я. Я считаю, что это разрушит твое самоощущение.

— А если я трахнусь с Натэниелом, мое самоощущение уцелеет?

Он вздохнул:

— При такой формулировке я тебя понимаю. Но насколько пострадает твое самоощущение, если ты переспишь с незнакомцем?

— Я такого никогда не сделаю.

— Разве это не то, что было у тебя с Нимир-Раджем? — Он очень постарался, чтобы в голосе его не прозвучало ни малейшего осуждения — только вопрос.

Я бы с удовольствием поспорила, но терпеть не могу проигрывать спор, а здесь это было неизбежно.

— Хорошо, я тебя поняла.

— Очень надеюсь, Анита, очень надеюсь.

По имени он меня называл лишь тогда, когда дело было очень серьезно. Вот черт!

— Знаешь, как хорошо было бы для разнообразия иметь дело с обычными проблемами!

— А что именно ты называешь обычными проблемами, ma petite?

Еще одно очко в пользу Жан-Клода:

— Уже не помню.

— У тебя усталый голос, ma petite.

— До рассвета всего несколько часов, а я всю ночь на ногах. Да, я устала.

От одних только этих слов у меня зачесались глаза, и я размазала тени по векам, выпачкав пальцы, да и веки, наверное, тоже. Я так редко накладываю макияж, что забываю о нем.

Ричард вернулся в кухню в сопровождении телохранителей и крысолюдов.

Взгляд, который он на меня бросил, нельзя было бы назвать дружелюбным.

— Мне пора, — сказала я Жан-Клоду.

— Ты хочешь, чтобы я поговорил с Ричардом?

— Нет, я думаю, на эту ночь ты уже достаточно навредил.

— Я только хотел помочь.

— Не сомневаюсь.

— Ma petite?

— Да?

— Будь осторожна и помни, что я сказал про ardeur. Здесь нет ничего стыдного.

— Даже ты сам в это не веришь.

— Да, ты меня уличила.