Нарцисс в цепях

— Они были помолвлены уже два с лишним года до того, как Луиза подверглась нападению и стала одной из нас. Они оба хотели дождаться брачной ночи.

— Похвально, — сказала я. — Но оргазм, до некоторой степени, всегда оргазм. Если она умела себя контролировать в оргазме без сношения, то должна была суметь это сделать и в реальном сексе. — Я снова тронула его за плечо. — Ты сделал для нее все, что мог.

Он отдернулся, будто я обожгла его, вскочил так, что стул треснулся об кухонный стол и свалился на пол.

Я скорее почувствовала, чем увидела стоящих в двери людей.

— У нас все в порядке, — сказала я. Шанг-Да, Мерль и оба крысолюда неуверенно остановились в дверях. — Все в порядке, оставьте нас.

Они вышли, но я знала, что у нас есть слушатели, потому что далеко они уходить не станут.

Ричард стоял посередине кухни, одетый только в полотенце да в лучи утреннего солнца. Обычно это отвлекло бы меня от всего разумного, но не сегодня. Страдание на его лице было для меня сейчас важнее, чем его тело.

Глядя на эту муку, я вдруг догадалась. Это было страшно.

— Но ведь не может быть, чтобы она любые сексуальные контакты отложила до свадьбы?

Он вздернул подбородок, попытался придать себе уверенный вид. Но это была лишь маска, и теперь я это знала. Под ней был страх — и вина.

— Я учил ее контролировать зверя в гневе, в печали, в страхе, в страдании, в любых проявлениях крайних эмоций — но не в сексе. Я уважал ее убеждения.

Я смотрела на него пристально.

Да, именно в этом роде Ричард и поступил бы. Теоретически я его даже одобряю, но теория и практика — вещи разные. В реальной жизни это было неудачным решением, и Ричард должен был бы знать об этом лучше меня.

У меня лицо стало непроницаемым, пустым. Лицо профессионального копа. Я не хотела выдавать лицом ни одной из своих мыслей.

— Значит, Луиза перекинулась в процессе секса, убила мужа, и копы ее застукали.

Я не стала выражать свое удивление, что они не убили ее на месте.

Вид страшного серого волка, поедающего несчастное человеческое тело, — достаточная причина стрелять на поражение.

— Луиза пришла с повинной. Я думаю, если бы она не считала самоубийство грехом, то убила бы себя сама.

Он повернулся возле раздвижных дверей, прижался лбом к стеклу, как от усталости.

Я хотела бы сказать, что это не его вина, — но не могла. Он был ее спонсором, тем, кому полагалось ее научить, как быть оборотнем.