Нарцисс в цепях

— На крыльце он стоит один, — ответил Натэниел, — но это не значит, что больше никого с ним нет. — Глаза у него были чуть больше обычного, когда он добавил: — Ни змей, ни львов я не чую.

У него жилка билась на шее.

— Все будет нормально, Натэниел, — сказала я.

Он кивнул, но, судя по выражению лица, я его не до конца убедила.

В кухню вошел Джил.

— Что случилось? — спросил он.

— Там бандиты, — ответила я.

— Опять? — жалобно произнес он.

— Может быть, тебе безопаснее было бы одному, Джил, — заметила я.

Он кивнул:

— Теперь я это начинаю понимать.

 — Глаза у него были жалобные.

Я еще раньше принесла в кухню мини-""узи"" и зарядила его обоймой из оружейного сейфа. Сейчас я достала его из кухонного ящика и стала выбирать между ним и «браунингом». Звонок зазвонил снова. На этот раз я не вздрогнула. Повесив «узи» на плечо, я поудобнее перехватила рукой «браунинг». Автомат — это оружие на крайний случай. И тот факт, что я даже подумала открывать дверь, держа его при себе, был нехорошим знаком. Если мне для подхода к собственной двери нужно оружие посильнее девятимиллиметрового пистолета, значит, пора смываться из города.

Я выглянула в гостиную, но ничего не увидела, кроме закрытой входной двери. Но я собиралась выглянуть из бокового окна и посмотреть, что там на крыльце. К двери я подошла, держа «браунинг» в двуручной стойке и оставаясь по одну и ту же сторону от двери. Я была готова к стрельбе сквозь дверь. Конечно, в прошлый раз они стреляли и через окна, но шторы были задернуты, и в смысле безопасности мне ничего больше придумать не удавалось.

Я встала у окна на колени, потому что почти все стреляют на уровне головы или груди, а на коленях у меня рост куда меньше. Я чуть отодвинула штору, и что-то шлепнуло снаружи по стеклу. Тут же вскинув пистолет, я отпрыгнула, но ничего больше не произошло. Я стала соображать, что же это могло быть, и решила, что это не ствол. Скорее всего фотография. Снова отодвинув штору, я увидела перед собой поляроидный снимок мужчины, прикованного к стене.

Он был гол, покрыт кровавыми царапинами, почти весь залит кровью, да так, что сперва трудно понять, кто это. Постепенно мои глаза разобрались, и я поняла, что это Мика. Тут же я резко села на пол, почти упала. Рука так и не выпустила штору, и штора открылась. Пистолет не смотрел, куда ему положено, а мотался в воздухе, полузабытый. В широкий рот вбит кляп, тонкие черты лица вымазаны кровью и распухли. Длинные волосы сбились на сторону, будто слиплись от крови.