Нарцисс в цепях

— Это Джина, — сказал он.

Считайте меня параноиком, но я ему все равно не доверяла. Я выглянула в окно. На этот раз мерзких сюрпризов не было, только Джина стояла на крылечке, накинув на плечи толстую серую шаль. На улице была жара, на черта тогда нужна шаль? Я медленно выдохнула. Под такой шалью можно спрятать любой неприятный сюрприз. Плохо.

— Зачем ей шаль? — спросила я у Зика.

— Можно сказать, послание от Химеры.

Я оглянулась на него:

— От таких разговоров дверь может и не открыться.

Зик повел плечами, и, наверное, Бобби Ли сильнее прижал дуло, потому что движение прервалось немедленно.

— Ее пытали. Химера прислал ее показать тебе, что будет с твоим леопардом, если ты со мной не поедешь.

— Зачем шаль? — спросила я снова.

Зик закрыл глаза, будто хотел отвернуться, но побоялся, что Бобби Ли неправильно его поймет.

— Чтобы покрыть ее, Анита. Просто чтобы прикрыть наготу. — Голос его звучал изможденно — не просто устало, а изможденно. — Пожалуйста, впусти ее. Ей очень больно.

— Судя по запаху, он говорит правду, — сказал Бобби Ли.

Я вздохнула. Вряд ли можно получить более сильное доказательство."

"И я открыла дверь, оставаясь в стороне от тех, кто мог бы наблюдать со двора, пистолет наведен. Прячась за дверью, я не увидела Джины до тех пор, пока она не оказалась уже в комнате. Я закрыла дверь, и Джина вздрогнула и тут же застонала, будто ей стало больно от этого движения. Когда она посмотрела на меня, я лишь колоссальным усилием воли смогла не вскрикнуть.

Сначала мне показалось, что это у нее огромные синяки под глазами, потом сообразила, что это две полости такие глубокие, что кажутся синяками. И кожа у нее была такой бледной с примесью серого, что я впервые поняла, что значит «пепельный». Она была пепельной, будто тело ее было покрыто чем-то тоньше и нежнее, чем кожа. Она сильно горбилась, будто ей больно было стоять прямо. Губы обескровлены, но мне больнее всего было смотреть на ее глаза. Они были полны ужаса, будто все еще видели, что с ней делали, будто всегда будут видеть это снова и снова.

Она сказала пустым, безнадежным голосом:

— Я тревожилась.

Мне не надо было заглядывать под шаль, чтобы видеть следы пыток. Мне ничего не надо было видеть, кроме ее лица.

— Нельзя ей сесть, пока она не упала? — спросил Зик.

Я кивнула чуть быстрее, чем надо, сообразив, что таращусь на нее.

— Садись, пожалуйста.

Джина посмотрела на Бобби Ли, стоящего за спиной Зика.