Нарцисс в цепях

— Твое тело и наша энергия вылечили прежде всего самые угрожающие раны, и малые тоже, вроде следов у тебя на спине.

— Я не знала, что целительная энергия так избирательна.

— Ее можно направить.

— И кто направлял?

Он посмотрел мне в глаза:

— Я.

Я глянула на Черри, и она кивнула:

— Он — Нимир-Радж. И он для нас всех доминант. Он и Мерль.

Я посмотрела на высокого телохранителя:

— Так я вас должна благодарить?

Мерль покачал головой:

— Ты нам ничего не должна.

— Ничего, — подтвердил Мика. — Это мы вторглись на твою территорию без твоего разрешения.

Это мы нарушили закон.

Я посмотрела на них:

— Хорошо, и что дальше?

— Ты можешь стоять без помощи?

Я не была уверена, поэтому отпустила Черри постепенно, и оказалось, что могу.

— Да, кажется.

— Мне надо тронуть раны, чтобы их вылечить.

— Знаю, знаю, лучшее средство лечения у ликантропов — голая кожа.

Он слегка нахмурился.

— Именно так."

"Я правой рукой сдвинула с левого плеча халат. Но руку это обнажило недостаточно. Тогда я повела левой рукой, чтобы освободить плечо, и тут меня снова схватила судорога.

На этот раз меня подхватил Мика, когда рука попыталась вырваться из сустава, а пальцы схватили что-то, чего я не видела и не ощущала. Дело было даже не в боли — это явление меня пугало, будто я утратила контроль над рукой.

— Кричи, в этом нет ничего стыдного, — шепнул Мика.

Я только тряхнула головой, боясь открыть рот, боясь завопить. Руки Мики спустились к поясу халата. Спазм отпустил опять постепенно, и я осталась лежать на полу, тяжело дыша, пока он обнажал почти всю мою левую сторону.

Обнажив, он запахнул на мне халат, закрыв все, что меня беспокоило, кроме левой груди. Я оценила этот жест. Так как я лежала и смотрела на него сейчас снизу вверх, я оценила и то, что у него уже не было эрекции. Как-то это уменьшало угрозу.

Он встал на колени, водя пальцами над самой моей рукой. Кожи он не касался, но касался той неотмирной энергии, что исходила от моей кожи. Его собственная энергия потекла из руки и смешалась с моей в электрическом танце, от которого у меня по коже побежали мурашки.

Впервые мне пришла в голову мысль.

— Это будет больно?

— Нет, не должно.

Я услышала мужской смех. Мне были видны все мужчины в комнате, кроме одного. Я повернула голову посмотреть на Калеба, который продолжал сидеть на кровати.

— Это была шутка, которую я не поняла?

— Не обращай на него внимания, — сказал Мерль.

Я глянула в эти очень серьезные глаза, а смех Калеба был как музыкальный фон.