Наречённая. Книга 1 (СИ)

Исг'aр с холодной кровью был страшнее смерча. В храме, куда его отдал на воспитание колдун, Маар только укрепил и закалил свой подлинный дух. В нем живет черный огонь, способный выжечь любого.

Маар вспомнил мать, ведьму с такими же темными, как у него, глазами, но ласковой улыбкой и нежными руками. Когда-то давно ходил слух, что она родила Маара от темного духа, демона. Злые разговоры не привели ни к чему хорошему. Маленький Маар помнил отчетливо свое детство, помнил, как однажды зимним утром матушку втайне увели люди в черном — каратели и палачи.

Он проследил за ними. Они отвели ее в лес, сложили костер, привязав женщину к дереву, но не стали поджигать сразу, а разорвав ее одежду, насиловали по очереди, один за другим, все пятеро. Она молчала, наверное, знала, что Маар все видит и слышит, чувствовала это. Мать могла его видеть без глаз, она всегда находила его, когда он прятался от нее, играя, и когда палачи терзали ее тело, она сжимала зубы и связанные кулаки, не выпуская и звука. Но, когда вспыхнул огонь, Маар услышал ее крик, разрывающий на куски сердце, разливающийся ядом по замерзшему дрожащему телу, отравляющий и причиняющий невыносимую боль. Маар испытывал и ее боль

— она была куда сильнее его, он едва не умер от нее, потеряв дыхание. Он закрывал уши, зажмуривался и прижимался спиной к дереву, не чувствовал стука своего сердца, порываясь броситься к ней, но она запрещала. Она отдала все силы, чтобы удержать его, знала, что он не может ничего сделать, ребенок не справился бы с теми вооруженными палачами.

Маар тогда едва не замерз в лесу, не в силах пошевелиться сидел в снегу, запах паленой кожи и гари выедал глаза и горло, он дрожал и не ощущал ног и рук. А потом, когда стемнело, мелькнул в ночи огонь, Маар его скорее почувствовал. Он разлепил заледеневшие от слез ресницы и увидел полы серого плаща и палку. Чьи- то руки подхватили его и унесли от места казни, где так жестоко расправились с его матерью.

Мальчик не разговаривал целый год и просыпался в холодном поту и в немом крике по ночам.

Колдун обходился с ним хорошо, он заботился о нем, как о своем сыне — наверное, колдун думал, что тот не выживет, но изо всех сил старался чтобы этого не случилось. А после в Мааре что-то надломилось, он ярко помнил этот миг, миг, когда в нем проснулся дар…

— Тебе нужно уметь владеть им, — говорил старик. — Я не могу тебя этому научить.

В его серых глазах, оплетенных паутиной морщин, разливались сожаление и горечь.