Наречённая. Книга 1 (СИ)

Маар ощущал тишину, холодную, неподвижную — все замерло кругом, и пока волноваться было не о чем, ближайшие сотни миль их путь безопасен. Но не стоит слишком расслабляться, с каждым днем они приближались к самому опасному месту в Навреиме — крепости Ортмор.

Маар смотрел на раскрасневшиеся лица воинов, слушая их смех, но в мыслях четко выстраивал план их дальнейшего перемещения, его ум работал слаженно, без перебоев и провалов и днем, и ночью.

Чувствуя в себе уже достаточно хмеля, Маар отставил кружку — с него достаточно.

Разморенный духотой, он позволил себе расслабиться, но стоило это сделать, как в теле его всплеснул жар до покалывания в ладонях, вновь захотелось сжать в своих объятиях асс'aру, слышать, как шелестит под ладонями бархат ее кожи, коснуться нежных и теплых влажных складок. Внутренний исгар в нем взвыл — невыносимо! Ван Ремарт и сам не помнил, как поднялся и направился в сторону ее комнаты. Ему немедленно нужно утолить этот голод, иначе… иначе он испепелит сам себя от неутоленного желания и обезумеет.

Маар толкнул дверь, но та не поддалась. Асс'aру заперлась. Он стукнул кулаком, чтобы Истана открыла, но девушка проигнорировала его знак. Страж сцепил зубы, втягивая в себя ее запах. Она там, но не желает ему открывать. Он ударил плечом, и задвижка отпружинила, а дверь едва не слетела с петель. Маар медленно вошел в комнату, выхватывая в желтом скудном свете лампы распластавшуюся на постели девушку. Он не помнил в какой миг оказался рядом. Сгреб в охапку Истану, подбирая ее с постели, и сразу заподозрил неладное.

Грубо встряхнул девушку, но голова ее безвольно откинулась назад, влажные волосы тяжелым покровом разметались по постели.

— Вот же… — крепко выругался Маар, когда на простыне сверкнули злосчастные осколки.

Страж сковал подбородок Истаны, поворачивая ее лицо к себе, и сложно было понять, что сейчас творилось у него внутри. Хотелось добить ее за то, что она ослушалась, придушить и избавиться от этой невыносимой помехи, но он лишь крепко сжимал ее в руках, шумно и рвано дыша через нос, вглядывался в ее потемневшее лицо.

Она была жива, но не просыпалась, впав в забытье. И очнется ли? Зачем он оставил это зеркало у нее? Но он и мысли не допускал, что Истана ослушается его! Несносная девчонка! Проклятая асс'aру!

— Я же запретил, — сказал он, хоть девушка его и не слышала.

Гнев внутри него дышал пеплом и жаром, до такой степени, что он оглох, а перед глазами распылились багряные пятна.