Наречённая из-за грани, или Мужья в довесок (СИ)

И чем ближе они подходили, тем яснее становились видны проступающие из белёсых клубов трубы, шпили, оплётка балконов, круглые окна и тёмный металлический корпус. Степенно нарастающий шум проглотил шелест ветра, наполнил пространство звенящей, дребезжащей, стучащей какофонией, нечто среднее между звуками, производимыми паровозом, мчащимся на всех парах, и слоном, танцующим канкан в посудной лавке.

– Это что ещё за ходячий замок Хаула? – опешила я.

– Проклятое племя.

– И кто его проклял?

– Никто. Следует ли ожидать, что это то самое племя, что дало жизнь этому… Костасу, или всё же другое?

– А их много?

– В точности неизвестно.

По мере движения клубы то рассеивались немного, являя взору причудливые очертания металлического монстра, то сгущались сильнее, почти полностью скрывая громоздкое его тело. Но источником их выступала не природа. Дым валил неустанно из многочисленных труб грохочущего сооружения, окутывал корпус огромного локомотива и тянулся трепещущим покровом вдоль изгибающегося состава.

Траектория движения этого гибрида ходячего замка и хищного города была несколько зигзагообразна, а хвостовой вагон иногда опасно заносило, но не оставалось сомнений, что направляется он к нам.

– А не вы ли буквально вчера уверяли, что кочевые племена здесь закончились ещё в эпоху динозавров? – внезапно вспомнила я.

– Проклятые не древние кочевые племена, – возразил Дуган.

– Но они явно живут на колёсах.

Шум нарастал, под ногами задрожала земля.

Бежать некуда. Поезд излишками манёвренности не страдал, даже обходясь без привязки к рельсам, однако скорость его всё равно превышала среднюю человеческую.

Вокруг чистое поле, беги не беги, а укрыться негде. Оружия нет ни у меня, ни у Дугана, переместиться сию минуту я не смогу при всём желании.

Поезд протяжно загудел, засвистел и начал тормозить. Огромные колёса выше меня ростом перемалывали в бурую кашу траву, продавливали землю, выдирая из неё комья. Не доехав до нас пару-тройку десятков метров, поезд выдохнул всеми трубами и остановился.

Белёсый пар сгустился на минуту и начал стремительно рассеиваться, являя взору огромный паровоз, тёмно-зелёный в коричневую полоску, выдержанный в чудаковатом стимпанковском стиле, и три вагона размерами каждый с немаленький двухэтажный дом. Наглухо задраенный хвостовой очевидно грузовой, остальные пассажирские и в окнах их мелькали лица людей, прилипших к стёклам в попытке получше разглядеть причину остановки.

– А надо им чего? – уточнила я шёпотом.