Сегодня я все еще борюсь с постоянным желанием заглянуть в каждую розетку, мимо которой прохожу.
Опустив щетку, я делаю несколько шагов назад и смотрю на своего большого мальчика с огромной ухмылкой на лице. Да, прекрасно. Осторожно я поворачиваю картину так, чтобы она была обращена к стене, а не к двери, на случай если Роман войдет. Он никогда не заходит в мою комнату, но лишняя осторожность не помешает. Я не хочу, чтобы он увидел большого парня перед выставкой, поэтому и решила работать над картиной в своей комнате, а не возле огромной книжной полки, где я работаю над другими своими работами.
Я сверяюсь с часами на тумбочке, затем смотрю на свое отражение в зеркале. Я покрыта черно-красной краской до локтей, и несколькими серо-красными пятен по всей рубашке. А также на лице. Моя посылка скоро будет здесь, мне, наверное, стоит переодеться и вымыть лицо и руки, прежде чем спускаться вниз и дождаться
Я разговариваю по телефону с Михаилом, который дает мне отчет по последней поставке, когда раздается стук в дверь и в кабинет входит Дмитрий.
— Я вам перезвоню, — говорю я Михаилу и прерываю разговор.
— Прибыло кое-что для Нины Петровой, — говорит Дмитрий и пристально смотрит на меня.
— И что? Скажи кому-нибудь из людей, чтобы отнесли их в восточное крыло.
— Что нам делать с лампами?
— Какими лампами? — спрашиваю я, а потом вспоминаю.
Черт. Я ставлю локти на стол и прижимаю ладони к глазам.
— Большие? Золотистые с черным?
— Да.
— Сколько?
— Четырнадцать, — отвечает он.
— Четырнадцать ламп. . . — Я вздохнул. — Отнеси их пока в библиотеку."
"— Хорошо. А животное? — спрашивает он, и я поднимаю голову.
— Какое... животное?
— Маленькое. Черное. Оно в переноске, поэтому я не уверен, что это такое. Похоже на собаку, но звучит странно.
Я беру телефон и звоню Нине.
— Ты серьезно заказала животное по интернету?
— Что прости?
— Дмитрий говорит, что доставили собаку с твоими декоративными вещами.
— Ой, это Брандо. Я сейчас спущусь.
Я смотрю на телефон в своей руке.
Брандо.
Я собираюсь убить ее.
* * *
У входной двери я останавливаюсь на своей инвалидной коляске наверху лестницы и рассматриваю кучу коробок разных размеров, занимающих половину подъездной дорожки. Сбоку в ряд выстроились четырнадцать прозрачных прямоугольных коробок, каждая из которых обвязана широкой золотой лентой. В каждой из них стоит одна и та же лампа - самая уродливая вещь, которую я когда-либо видел.
