— Да с детками занимаюсь в свободное время, — промямлила размыто и неопределенно. Не говорить же что их шестнадцать.
— Ого, пятеро детей, — восхитился мужчина и предложил: — Еще цветная бумага есть для поделок.
— И бумагу возьму.
Вспомнила про ножницы и попросила тоже пять. Больше подозрительно будет выглядеть. Но продавец печально развел руки в стороны и с сожалением произнес:
— Простите, леди, ножниц нет. Сегодня ночью пропала целая коробка, а заказать я еще не успел.
Я насторожилась, сердечко догадливо ёкнуло.
Какие дела у нас творятся в столице интересные.
Ножницы пачками пропадают. К чему бы это а? К трепке! Вот к чему.
— А сколько штук было в коробке? — просто любопытная я леди.
— Двадцать. Не знаю даже что и подумать. Точно помню — была. Странно как-то.
Странно иностранно. Даже иномирно я бы сказала. Ох, получит у меня сегодня таинственный барабашка! Расплатилась и помчалась домой, кипя праведным гневом. Воришки, фликус их возьми, раздери и поглоти!"
"Сразу спустить пар не получилось.
Кажется, у меня появилась новая мечта — заиметь собственный дом без квартирной хозяйки. Мимо кухни тут без отчета не прошмыгнешь. Пришлось поужинать и немного поболтать с тетушкой Тильдой вставшей грудью на защиту второго этажа пока я не поем.
Как у нее умудрялись пирожки воровать? Риксон, наверное, всегда попадался, а Коршун поэтому стал следаком. А я сейчас перевоплощусь в злобную горгону, найду шею у одного конкретного фликуса и намылю!
Когда, наконец, добралась до своей комнаты, передо мной предстала пасторальная картина: Федя, сидящий на столе с ножницами в щупальцах и вырезающий кусочки из листа бумаги.
И неважно, что это мои ножницы, ниточка все равно ведет в одну преступную туманно-облачную группировку. Плюхнула сумку на кресло и уткнула кулаки в бока, сурово сверля глазами представителя другой цивилизации. Фликус сразу оторвался от своего занятия, схватил альбом и предоставил заранее написанную строчку.
— Панравилас! Всем! Будим делат пазылы! Брат лабиринт! Панравилас!
Медленно выдохнула воздух из легких вместе с накопившимся гневом, и устало опустилась на стул.
Вот как их ругать? Сто лет без мамы, без папы, без игрушек нормальных. Но надо! Потерла лицо руками и более-менее спокойно начала:
— Федя, я рада, что вам понравилось. Но воровать нехорошо! Не понимаешь? Вы украли ножницы.
Фликус быстренько застрочил в альбоме.
— Но у нас не была! А выризат нада! Пазылы!
— Ага, сразу признался. Что ж будем перевоспитывать.
