Не перебивай, — видя мое желание возразить, попросил мужчина и сел напротив. — Поверь хотя бы потому, что ты совершенно не опасна это же очевидно и в нашем мире нет вражеских государств. Только дружественные королевства. Ты случайно не в родстве с
Инорисс Мирроу, такие же словечки новые придумываешь.
— У меня амнезия на родственников, забыл? И на словечки тоже, — я тяжело вздохнула. — Зачем тогда приходишь, раз за дурочку держишь?
— Ты не дурочка, — улыбнулся Коршун той улыбкой, которую я так долго ждала. — Обычно девушки меня боятся, одна ты смело смотришь мне в глаза.
Это подкупает, знаешь. Ни одна девица не мечтает на балу о танце со мной. Внешность с детства наложила свой отпечаток. Из-за пронзительного взгляда мальчишки отказывались со мной дружить. А когда повзрослел, я сам создал себе репутацию властного и безжалостного юриста. Я отвык от непринужденного общения, понимаешь? А ты как глоток свежего воздуха.
— Риннард, — возмутилась я, — что за глупость? Нормальная у тебя внешность. И потом ты же дружил с
Риксоном и принцем.
Рикс рассказывал, как вы пирожки у тетушки Тильды воровали.
— Принц и Риксон единственные друзья детства, — печально покачал головой мужчина.
— И что? Многие и этим похвастаться не могут. Далеко не все дети из одной песочницы становятся друзьями навек. Тоже мне печаль. Совершенно не стоит из-за этого плодить в себе комплексы. А
девушки шарахаются… Так ты сам все для этого делаешь. Вот признался, что я тебе нравлюсь и что?
Занятие под яблоней? Уроки? Нравлюсь, ухаживай нормально!
Последнюю фразу я выкрикнула приказным слегка истеричным тоном, вскочила и убежала в дом.
часть 2
В голове тараканами разбегались мысли. Он меня подозревает или действительно ищет встреч?
Или все-таки просто шпионит за мной? Зачем? Я вся на виду. Пусть решает теперь сам. Я
однозначно дала понять, что убегать от его неординарной внешности не собираюсь. Для меня она нормальна. Местным бы девицам готов наших показать. А мне в этом мире, похоже, самые обиженные жизнью достаются.
Риннард даже не на Федю, а на его брата страдальца похож.
Влетела в свою комнату готовая разорвать все альбомные листы с претензиями к «мужыку», но мелочь пузатая ловко угадывала настроение. Хотя, фликус в эмоциях спец, ему ли не знать, что я сейчас чувствую.
— Ну, где транспаранты? Где демонстрация протеста? Листовки, лозунги, шпаргалки? Чего затихарился? Не вкусная? — с порога завелась я и, подбежав к столу, заглянула в альбом.
