В чужом мире никто руки не подаст.
Положила в сумку рукопись, журналы, пару газет. Отсыпала из кошелька немного монет отчеканенных из чистого золота (даже не сомневалась что там не медь) и отправилась устраивать жизнь.
Пока шла от академии к центру города, попутно разглядывая не убитую выхлопными газами природу, размышляла о насущном. Если посмотреть правде в глаза — что я в этом мире могу?
Открыть секрет дамасской стали или формулу спирта? Однозначно нет. Порох изобрести? Да не смешите. Во-первых, не могу, а во-вторых — кому он здесь нужен? Живут мирно, не воюют пусть так и дальше продолжается.
Прогрессорство вообще не мой конек, я даже как самогонный аппарат устроен, не представляю. Вот уверена писатели, которые посылали своих попаданок производить бумагу из соломы сами зависали в интернете уточняя детали. А рецепты? Смех. Здесь отлично готовят, и сомневаюсь, что в каком-нибудь ресторане растеряются, если заказать, допустим, омлет."
"Люди давно смешали яйца с молоком, не каменный же век. Еще можно песни петь, радуя новым репертуаром, это да, согласна.
Но для этого нужно обладать способностями и знать песни наизусть, а не только припев. Вот и получается, что у филолога-недоучки одна дорога — действовать печатным словом. Какой дом нарисую в таком и стану жить. А не нарисую, сгину в академии. Лет через десять вспомнит кто-нибудь, постучится в комнату под номером двадцать один, а там одичавшая попаданка. Жесть.
От мыслей отвлекла открытая коляска, неожиданно остановившаяся на обочине и жизнерадостный вихрастый мальчишка-кучер лет шестнадцати на вид.
Русоволосый, голубоглазый с безоблачной улыбкой на губах. Такие люди вызывают доверие с первого взгляда.
— Зачем леди топтать ножки? Леди хочет прокатиться, — лыбясь во весь рот, утвердительно заявил паренек.
— Хочет, хочет, — закивала, улыбнувшись в ответ и, понадеявшись на судьбу, наугад вытащила из сумки один из журналов. Показала обложку мальчишке и спросила: — Знаешь, где находится редакция?
— «Светская жизнь»? Конечно! Домчу с ветерком.
— Тогда поехали, — скомандовала, забираясь в старинное средство передвижения, попутно отмечая, что в открытой повозке ехать намного приятнее, чем в запечатанной коробке кареты.
Коляска тронулась, а пацан, развернувшись всем корпусом, чтобы лучше видеть пассажирку, поинтересовался с детской непосредственностью:
— А тебе зачем в редакцию?
— На дорогу смотри! — автоматически рявкнула я. Вот не люблю когда водитель отвлекается от движения.
