— А? А! Так ты… Ты не ешь предметы, ты их хранишь в себе? — наконец догадалась я и рассмеялась от облегчения. — Ну, Федюня, ты даешь! А зачем? Чтобы никто не взял? А как? У тебя там что внутри? Неужели пространственный карман? Вау!"
"Черное облачко радостно запрыгало, размахивая щупальцами. Федя всегда искренне радуется, когда я его правильно понимаю. Подскочила и принялась тискать. Ну подумать только — массажист, казначей и хранитель ценностей в одном флаконе.
— Эх, Феденька, наши бы ученые давно фликуса на атомы разобрали и поняли, как он устроен, а местные маги совсем отмороженные.
Обозвали полуразумными магическими животными и все. А вы очень разумные! Вполне возможно и не животные даже. Разумная раса! Просто своеобразно выглядите для человеческого понимания. Может ведь такое быть? Ой, ладно, давай все-таки денежки пересчитаем, раз уж собирались. Вдруг работает.
Считать золотые монетки оказалось занятием приятным. Мы уложили их в кошелек аккуратными стопочками, крепко завязали и отправили в самое надежное место — фликус-сейф.
Затем я прибралась в комнате, попутно рассказав другу новости дня. При помощи артефакта освежила постельное белье и платье. Отличная штука никакой прачечной не нужно. Затем приняла душ, и больше не осталось никаких отвлекающих от работы дел. Положила на стол стопку бумаги и сжала в кулаках писаку.
«Магистр Оливер усадил взволнованную девушку на диван и принялся подробно излагать план по возвращению на Ферон.
— У нас существует такая традиция в королевстве.
Когда наследному принцу приходит время жениться, то его величество объявляет конкурс невест. Отбор. Любая девушка от восемнадцати до двадцати трех лет, получившая достойное образование, имеет полное право явиться во дворец и побороться за свое счастье». Стоп.
— А Коршун мне сказал, когда денежки решил зажать: «Не думаю, что вам есть двадцать», значит, на
Фероне совершеннолетие позже наступает. Тогда исправим. От двадцати до двадцати пяти. Старше не надо. Зачем принцу старушки? Правда, Федь? Ну и я о том же.
«— Так уж и любая? — усмехнулась Сардана. — Даже если она крестьянка?
— Чем ты слушаешь, недалекая? — завопил Учкудук, запрыгнув на спинку дивана. — Тебе же говорят — хорошо образованная! С манерами! Из приличной семьи! Где ты таких крестьянок видала? Не задавай идиотских вопросов!
— Да-да, именно любая девушка, но из приличной семьи, — закивал магистр, — я собственно к этому и веду. У тебя нет никаких документов удостоверяющих личность.
