Нарисуй меня

— Не даешь мне окончательно свихнуться и забыть, кто я есть на самом деле. Моя жизнь перестала быть такой безумной, когда ты появилась. И я хочу, чтобы ты во мне не сомневалась. Инна не стоит твоей жалости. Договорились?

— Да. Но чтобы закрыть уже тему и больше не вспоминать о ней… Что от тебя хотела Васнецова сегодня? И почему она плакала?

— Чтобы закрыть тему, — он повторил мои слова и нехотя добавил: — Она просила не увольнять Инну.

Наверняка не только это просила! Мне почему-то кажется, что Ольга может искренне реветь только за свою судьбу, не чужую.

Но это не мое дело, ведь так? Лучше подумать о том, что всего через полчаса мы приземлимся в Адлере и впереди три дня, которые будут самыми романтичными в моей жизни.

Юг России встречает нас теплым густым воздухом, который согревает и укутывает в свои неповторимые цветочные ароматы.

— Я часто жалею, что не умею передавать запахи на холст. На юге самый романтичный воздух, в него невозможно не влюбиться.

Максим беззаботно смеется, забирает обе наши дорожные сумки и ведет меня к выходу.

В аэропорту, несмотря на довольно поздний час, многолюдно, суетно и шумно. Хотя для курортного города это, конечно же, норма. Я вижу снующих вокруг беспокойных людей, но совершенно не чувствую никакого стеснения. Скорее, волнение от того, что рядом Максим и что наш совместный отдых, наконец, начался.

А он не обманул: у нас действительно два разных номера, на одном этаже, напротив друг друга.

— Нравится? — Максим придирчиво рассматривает мой номер, цепким взглядом замечая то, на что я бы никогда не обратила внимания.

— Хочешь отдохнуть или прогуляемся перед сном? Море всего в паре сотен метров.

Конечно, я соглашаюсь: пусть я устала, пусть этот безумный день принес мне много не самых приятных откровений, но я сейчас здесь, в чудесном городе вместе с мужчиной, который не раз сегодня доказал, что хочет быть именно со мной.

— Можем пройти к пирсу, постоим и послушаем ночное море.

— Макс накинул мне на плечи свой свитер. — Так тепло?"

"У него горячая рука, от прикосновений я согреваюсь значительно лучше, чем от одежды. Хочется прижаться еще сильнее, вдохнуть его запах, который почему-то в насыщенном своими ароматами воздухе чувствовался особенно остро. Это все шум прибоя и тихая романтическая музыка, доносящаяся откуда-то слева. Они пьянят куда сильнее, чем вино. И в голове появляются такие неприличные мысли, что я краснею.