Нарисуй меня

Меня не было рядом, когда все случилось. Она бросилась с утеса во время прогулки. На глазах у нескольких свидетелей. Никто не успел ничего сделать."

"Максим замолчал, на этот раз надолго, а я пыталась осознать, что произошло много лет назад и почему я чувствую это так, словно сама пережила трагедию. Я не знала, что сказать, мне казалось, что вообще не надо ничего говорить. Просто быть рядом с ним.

— Я был в прострации, пару недель вообще не отдавал себе отчета в случившемся. Андрей все быстро провернул, я это только потом понял.

Быстрые похороны, я даже не успел с ней попрощаться. Дело, кажется, закрыли, о сироте тоже он позаботился. А я надолго перестал чувствовать себя живым. Как выбирался из всего этого — уже другая история, Марина. Уже поздно, тебе пора спать.

— Я хочу остаться, Максим! — Заглядываю в его глаза и больше не вижу черной бездны, вместо нее привычная и такая любимая зелень. — Я не хочу спать сегодня одна.

Я не хочу, чтобы ты спал один, не хочу, чтобы тебе было холодно.

Потому что у тебя есть я.

Он не спорит, поднимает меня на руки и через несколько секунд бережно укладывает на широкую кровать.

— Спи! — Чувствую его губы на своем лице.

Гаснет свет, и в полной темноте я ощущаю, как рядом прогибается матрас под сильным мужским телом.

Глава 40

Максим

Марина заснула почти сразу, успела разве что прошептать сквозь сон «спокойной ночи». Макс поправил одеяло на ее плече, а потом не удержался и медленно провел пальцами по нежной щеке.

Он не был уверен, что поступил правильно, рассказав ей про то, что случилось с Ксенией.

Между ними ничего общего, разве что внешность, хотя ему теперь все чаще казалось, что их похожесть не так уж и отчетлива, просто общий типаж. Приглядевшись, спутать девушек невозможно. Марина отреагировала так, как он надеялся и ожидал. Спокойно и разумно, она явно переживала за него, но без показной драмы.

Словно чувствуя, что о ней сейчас думают, Марина беспокойно закрутилась рядом, всхлипнула.

Макс действовал чисто инстинктивно — прижал к себе взволнованную девушку и выпустил ее из своих объятий, лишь когда она затихла.

Генварский ухмыльнулся — не так он представлял эту ночь с Мариной. Неожиданное счастье эгоистично, ему совершенно не хотелось ворошить прошлое, но сначала эта дура Лукьянова вытащила на свет то, что много лет было похоронено, а затем еще и Серый, как специально, под ноги попался. Пришлось объяснять.