Нарисуй меня

Ключи, косметичка, ежедневник… Я всегда подтрунивала над ее привычкой записывать свои дела от руки, а не в телефоне, но сейчас чувствую, что опять зареву.

— Телефон еще, но он не работает, — слышу голос женщины. — Мы пытались его включить…

— Спасибо, я разберусь, — тихо шепчу. — Спасибо.

— Ну тогда до завтра? В два часа приходите.

На работу возвращаюсь уже на автобусе — рабочий день еще не закончился, до восьми вечера я должна быть в офисе.

Телефон маминого первого мужа, отца По у меня есть, но не факт, что номер актуальный.

Когда он за границей, то пользуется местными операторами, потому что так дешевле. Мама не зря от него сбежала — богатый и успешный, уважаемый бизнесмен в семье оказался натуральным «Плюшкиным», все деньги были только у него, выдавал он их лишь на самое необходимое для По и всегда требовал отчета. А мама к такому не привыкла — ее родители всегда легко относились к деньгам, тратили сразу все, что зарабатывали. Она думала, что и в ее новой семье так же будет. Вот и радостно выскочила замуж на третьем курсе, уже будучи беременной По.

Мы никогда не росли вместе — сначала По жила у бабушки, а потом ее отец забрал дочь в свою новую семью. А мама устраивала свою личную жизнь.

— Девушка, сейчас выходите?

— Нет, проходите.

Пропустила вперед мужчину с объемным рюкзаком и снова погрузилась в воспоминания. Мы очень редко общались с Полиной, когда были детьми. О том, что у меня есть единоутробная сестра, я узнала только в пять лет. По приехала к нам в гости, я ее невзлюбила с первого взгляда.

Мелкая, толстая как колобок, с большими злыми глазами. Высокомерная — мама вокруг нее и так и так бегала, а она нос от всего воротила. Папа говорил, что это нормально и чтобы я не обижалась на сестру.

— Риша, просто так сложилось, она живет со своим папой в другом городе, далеко от нас. Но вы же сестры!

Больше ничего с той первой встречи не помню, знаю лишь, что наутро По уехала обратно. Потом мы еще несколько раз встречались — ничего с годами не менялось: тихо друг друга ненавидели, но со временем научились вежливо улыбаться друг другу при маме.

Я называла ее Панда По — не потому, что она была доброй и знала кунг-фу, как в мультике, а потому, что была высокой, толстой и неповоротливой. Я знала, что задеваю ее, да и она в долгу не оставалась."

"А через год с нашей последней встречи все изменилось. Она приехала на мамины похороны. Высокая, худющая, с челкой, закрывающей пол-лица.