Нарисуй меня

Договорились?

Его мягкий поцелуй выбивает тревожные мысли из головы, думать о том, что мне самой надо собираться, совсем не хочется.

— Ни пуха, Марина.

— К черту!

Однако мысли возвращаются, я снова думаю над предложением Максима. Конечно, он не хочет, чтобы я бегала как модель Мих Миха на тех же тусовках и вечеринках, куда Генварского часто приглашают. Ему это неприятно, я понимаю. Но туда меня устроила По, там очень хорошие деньги. С училищем, если поступлю, как ни смешно звучит, придется и правда попрощаться.

Работать и учиться в одно и то же время невозможно, а маховика времени у меня нет, да и я сама совсем не Гермиона.

А Макс хочет, чтобы мы ходили всегда вместе, чтобы я всегда была рядом. Я уже познакомилась с его приятелями и партнерами по бизнесу, могу назвать по именам всех ключевых сотрудников его компании. Только с родителями пока его не познакомилась. Я так слилась с его жизнью, что самой удивительно, а теперь еще не работать..."

"— Торопишься? Зачем? — Реагирую не на слова, на голос.

Знакомый голос. И ускоряю шаг, не оборачиваюсь. Но он, конечно, догоняет. — Бабло побеждает, да, Мариш?

— Глеб! Отвали, а?

— Куда отвалить-то? У меня, может, тоже дела. — Голованов довольно улыбается, демонстрируя идеальную белозубую улыбку. — Присмотрю девчонок новеньких, так что отвалить лучше тебе, Пешкова!

Ну почему именно сегодня?! Несколько недель от него ни слуху ни духу не было.

— У меня экзамен, придурок. — Нервы сдают, ну и к черту их! — Куда мне свалить? Я хочу здесь учиться!

— Вот только не надо, а? — Голованов зло цедит слова, а думаю, как мне преодолеть еще двести метров до училища, не прибив сынка директора по дороге.

Никогда ему не забуду шоу со школьными картинами Макса!

— Чего не надо?

— А то ты не знаешь?! Генварский уже занес кому надо — хоть каракули там намалюй, все равно поступишь. Урод!

— Врешь! — Смотрю в мутные глаза Глеба, но у самой под ложечкой неприятно засосало. — Если я поступлю, то только сама, Максим тут ни при чем!

— Ну да, ну да! — Пренебрежительный взгляд Голованова просто кричит, что тот обладает каким-то особым знанием.

— Спроси у него на досуге тогда, что он сделал в конце мая? Ну когда узнал, что его старые работы до сих пор у бати хранятся. Спроси, давай, Мариш! Вот потом то же самое он сделал и с твоим поступлением. Не забудь ему потом за это от…

— Засунь свой язык в свою особую зону отдыха! — кричу на Глеба так, что прохожие оборачиваются.