Нарисуй меня

Но кто будет этим заниматься?

По мне, так никогда бы больше его не видеть, не слышать. Человек-хамелеон. А ведь сначала он мне нравился.

— Не скучала без меня? — Максим снова рядом, обнимает и усаживает к себе на колени. — А я скучал.

— Чего хотел Грин? — Утыкаюсь носом в его плечо.

Какое же это счастье — просто сидеть рядом, чувствовать его, вдыхать родной запах, слушать дыхание, целовать зеленые глаза..."

"Самая большая роскошь в жизни, которая только возможна. Я смотрю на него и не могу наглядеться. Никогда не смогу.

Сколько бы времени мы ни были вместе, сколько бы портретов его я ни написала.

— Чего хотел Грин? — переспрашивает Макс, ухмыляясь. — Алекс в своем репертуаре — хочет выжать максимум. Просит стать его консультантом, давит на то, что я ему теперь обязан.

— А ты?

— Нет, Марина. Это лето мы проведем вместе, как и хотели, когда узнали о диагнозе. Никакой работы. Никаких второстепенных деталей в жизни.

С диагнозом разразился скандал. Громкий и очень дорогой. Макс не церемонится с клиникой, а нанятые им юристы готовят судебный иск.

С очень большим количеством нулей.

— Согласна! Никаких!

Дугин с Анной арестованы, адвокаты не смогли добиться их освобождения под залог, оба сейчас в СИЗО. Следствие только началось, но уже столько улик, что шансов скоро выйти на свободу у них нет.

Красивая мелодия мобильного Генварского заставляет посмотреть на вспыхнувший экран телефона.

— Это твой папа, Макс!

Операция Галины Ивановны прошла успешно, но сын с отцом созваниваются каждый день, обсуждают, что и как.

Его родители ничего не знают и, надеюсь, нескоро узнают.

Люблю его квартиру, так быстро ставшую моей. Жаль с ней расставаться. Мы просто перенесли даты вылета из-за того, что произошло, но не отказались от путешествия этим летом. Макс столько всего хочет мне показать! Я уже дни считаю, честно.

Но сначала нам нужно сделать еще кое-что очень важное.

Нам нужно попрощаться с Ксенией Навроцкой.

Ксения.

С ней все хорошо, Денис ввел тогда ей быстродействующее снотворное, не наркотик, как я сначала боялась.

Генварский потом целый час просидел рядом с ней в больнице. Разговаривал. Я не знаю, о чем. Не хочу догадываться, гадать. Это их история, не моя. Я так долго и совсем по-детски ревновала его к ней, когда думала, что Ксения мертва, а сейчас, вспоминая, как он сидел с ней рядом в больничной палате, чувствую только огромную благодарность к этой женщине. За то, что была в его жизни, и за то, что так вовремя появилась в ней снова.