Нарисуй меня

— А что за место? — спрашиваю просто потому, что любопытная, ну и чтобы не молчать.

— Ты спрашивала о том, где я живу. Тебе точно не холодно?

Уже нет. Его рука согревает, и я представляю, как мы смотримся со стороны. Наверное, неплохо. Стоп! Он меня ведет к себе домой?

— Я хочу тебе показать дом, где родился, — словно отвечает моим мыслям Максим. — Это дом, где живут мои родители, где я останавливался, пока дела не вынудили меня бывать здесь чаще и не снять квартиру. Особенный для меня дом.

Всего несколько минут от ресторана — и совсем другая атмосфера.

Мы останавливаемся напротив большого серого здания с огромными колоннами.

— Сталинский дом, я читала об этом периоде советской архитектуры.

— Здесь слишком много воспоминаний, Марина, — задумчиво произносит Генварский. — Если бы ты добралась до прописки в моем паспорте, то увидела бы этот адрес.

Он не отрываясь смотрит на дом и крепко сжимает мою ладонь.

— А я давно не была в доме, в котором родилась, но меня туда и не тянет, — неожиданно для самой себя выдаю вслух свои мысли.

— После того как папа умер в прошлом году, квартиру продали, нужно было по кредитам расплачиваться, и квартира эта не только нам принадлежала, но еще и папиному брату.

Я замолчала. Мне казалось, Максим не слышал, что я говорю, он явно погрузился в свои размышления, не стоит ему мешать.

— А мама? — вдруг спрашивает он. — Ты с ней живешь?

— Мы с сестрой снимаем. А мама умерла несколько лет назад, еще до папы. Квартиру продали, но вместо нее купили поменьше и далеко отсюда, я там прописана, у дяди, а живу в центре с сестрой.

Он рассеянно кивает, никак не реагируя на мои слова о По. Чуть хмурится, мы стоим рядом с уличным фонарем, я отчетливо вижу его лицо, как застыла морщинка между бровями. Подняла руку и провела пальцем по лбу — мне захотелось расправить, разгладить его напряжение.

— Тяжело терять любимых людей. Жизнь несправедлива.

— Наверное. — Пожимаю плечами. — Я никогда не думала об этом.

— Не думала?

— Жизнь не обязана быть такой, как я хотела бы.

И какой смысл на нее обижаться?

Максим удивленно посмотрел на меня.

— Какие мудрые слова. Неожиданно. А где же юношеский максимализм?

— Не знаю, мне кажется, он забыл про меня. Я просто люблю жизнь и ничего от нее не требую. Родителей все равно не вернешь, хотя, мне кажется, они и так всегда со мной.

— И нет внутри пустоты? — тихо спросил он.

— Нет. Мне некогда об этом думать. Я хочу просто жить и радоваться тому, что живу."

"— Любопытно, — он усмехнулся.