Нарисуй меня

Выползаю медленно из-под кровати и прислушиваюсь. Тишина. Ничего не изменилось. Тихонько подхожу к двери, боюсь, что открою ее и увижу его в темноте.

Спокойно, Риша, спокойно.

За дверью никого нет, и я пулей несусь в темноте туда, где по моим представлениям должна находиться входная дверь. И только прижавшись к ней спиной, выдыхаю. Никого нет!

Включаю мобильный, свет от экрана помогает найти замок. Следующее испытание — выйти из квартиры. Но если бы он хотел меня поймать, то ждал бы внутри, верно? Зачем поднимать шум перед соседями?

Эта мысль помогает мне, наконец, выбраться в общий коридор.

Снова никого. Как влетела в лифт, выскочила из подъезда — уже не очень отчетливо понимаю.

Пункт охраны.

Меня никто не останавливает, и, дернув на себя калитку, вылетаю из этой огромной страшной клетки.

Получилось!

На остановке смотрю исключительно под ноги — ищу эти кроссовки черные, никогда их теперь не забуду, наверняка в кошмарах видеть буду.

Нет их. И в маршрутке тоже нет. На часах уже одиннадцать, прислоняюсь лбом к холодному стеклу окна и закрываю глаза.

Вот сейчас мыслей в голове хоть из ружья отстреливай, патронов не хватит.

Романтическим интересом тут и не пахнет, а я, идиотка, ревновала Генварского к сестре, переживала, что дорогу ей перешла, бессовестная.

Тут что-то совсем другое.

В голове всплывает сообщение: «За сестру не беспокойтесь, ее лечение оплачено. Деньги можете оставить себе. Друг». Я получила его на следующий день после аварии По.

«Деньги можете оставить себе». Какие деньги? Не те ли два миллиона, что лежали в шкафу?

Максим.

Что теперь делать? Сказать ему, что моя сестра на него целое досье собрала? И точно не от праздного любопытства. По никогда ничего не делает просто так. И кто он? Кто этот человек, который пришел? Тот, с кем у По отношения, но к ней в больницу никто, кроме меня, не приходит, я точно знаю. Или кто-то совсем другой?

Я безумно хочу позвонить Максиму, но не представляю, как ему расскажу правду, как промолчала сегодня, скрыла от него правду.

А сейчас у меня даже никаких доказательств нет — в эту квартиру я больше не вернусь.

От остановки до нашего дома всего десять минут ходьбы, когда оказываюсь на территории, выдыхаю облегченно. Прохожу уже мимо нашей охраны, и вот тут меня окликают.

— Марина? Вам просили передать. Курьер принес полчаса назад.

Молодой охранник протягивает небольшую коробку, в свете фонаря вижу на нем лишь мое имя и адрес.

— Странно, я ничего не заказывала. Спасибо, Сереж.