Наркомафия

 – Значит, такой разговор у меня состоялся с кем-то другим, я ведь не веду протокол, живой человек, мог и спутать. Суть в другом. Насколько мне известно, склад готовой продукции соседствует с производственными мастерскими. Так?

– Ты не видел в тот день Заграняна?

– Не помню, возможно. Почему бы вам не спросить у самого Гарика, где он находился в тот день?

– Спросить можно, но не хочется. – Гуров посмотрел в глаза Крупину, выдержал паузу. – И я тебя убедительно прошу не говорить Заграняну, что я задавал тебе данный вопрос.

– Если бы вы сами не обратили мое внимание, я бы забыл о вашем вопросе через пять минут.

– Возможно. Только я сейчас беседовал с Заграняном, и он видел, что я прошел к тебе, может поинтересоваться, о чем мент спрашивал. В общем, договорились, о моем вопросе ты забыл.

– Договорились. Однако странно, Лев Иванович, прошло столько времени…

– Всего десять дней.

– Более чем достаточно, чтобы выяснить, кто и где находился в тот день.

– Выясняли, – значительно произнес Гуров.

 – Получаются некоторые противоречия.

– А что говорит сам Загранян?

– Следователя интересует лишь день убийства, о предыдущем дне он не интересовался. А я Заграняна не спрашивал.

– Не хочу. – Гуров докурил сигарету, раздавил ее в пепельнице. – Не хочу, чтобы он знал, что меня интересуют события, происшедшие накануне.

– А чего вы ждали больше недели?

– Человек задним умом крепок, – отшутился Гуров. – Значит, Заграняна не помнишь? Один человек утверждает, что Загранян примерно в восемнадцать часов что-то выносил из помещения мастерских.

Вот я и решил, может, ты тоже видел?

– Нет. И что можно тащить со склада? Плетеную мебель? Даже армянин на такое не способен.

– Не мебель, какой-то тючок, рюкзак или чемодан, человек не разглядел. – Гуров поднялся и указал пальцем на Крупина, как указывают с экрана телевизора, интересуясь, приобрели ли вы акции «Олби». – Люди странно устроены, Егор. Они хотят покоя и порядка, но пальцем не пошевельнут, чтобы помочь человеку, который пытается найти виновных.

Я тебя уже спрашивал. Спрошу еще раз! Скажи, у кого убили сослуживца и друга? У тебя или у Васи Пупкина? Помнится, после убийства бухгалтера ты чуть не в драку лез, а сейчас равнодушный. Странно.

– Не странно, а подло, – возразил Крупин и смутился. – Ивана Сидоровича застрелил наемник, и я испугался. Если некто принялся за «Стоик», убил главного бухгалтера, то не обойдет вниманием и коммерческого директора. Я испугался, – повторил он.