Наркомафия

– Какого свидетеля? – начал было удивляться Крячко, увидев, что Гуров уже натягивает плащ, взял свою куртку, пошел следом.

– Того свидетеля, который натолкнул тебя на рваческие помыслы о премиальных.

Они вышли на улицу, привычно огляделись.

– Лучше иметь кровавую мозоль и геморрой одновременно, чем одного друга – гения! – Крячко открыл машину. – Вы, как большой начальник, предпочитаете сидеть сзади?

– Обязательно, – Гуров устроился на заднем сиденье. – Так какой у тебя свидетель?

Крячко повернулся, беспечно сказал:

– Я нашел человека, который видел, как некто вошел в квартиру юриста Байкова около семнадцати часов, то есть непосредственно перед убийством.

– И ты молчишь о главном, несешь ахинею о премиальных? – возмутился Гуров.

– Беру пример с тебя, – Крячко изо всех сил старался казаться равнодушным и спокойным. – Ты же рассказываешь о том, что расстреливали из автомата, с таким видом, словно…

– Ну, извини! – перебил Гуров. – Не томи, я прав или нет?

– Ладно уж, скажу, – смилостивился Крячко.

– Значит, докажем. – Гуров откинулся на сиденье, после паузы спросил: – А что на вокзале?

– О вокзале ты лучше молчи. Молчи, и я не трону тебя.

– Хорошо, я молчу, а ты продолжаешь работать. Поехали ко мне, надо побриться, переодеться, намарафетиться.

Крячко тронул машину, насупился. Гуров потрепал его по плечу.

– Смешной ты, Станислав, сил нет. Неужели я не понимаю, что лишь профессионал высшего класса способен получить показания от человека, который уже и оперативникам, и следователю прокуратуры заявил, что ничего не слышал и не видел.

– Ну и похвалил бы, язык не отсохнет.

– Похвала, Станислав, это всегда сверху вниз, а мы с тобой равные партнеры и цену себе отлично знаем. Ты большой молодец, только не расслабляйся. Слыхал, на Олимпиаде люди за шаг до золотой медали падали?

– Мы не на Олимпиаде, – философски ответил Крячко.

– Но нам и не один шаг остался. Мы с тобой только к финишной прямой подбираемся.

– Плюнь через плечо.

– Не могу, здесь обшивка слишком дорогая.

Он приехал к ресторанчику загодя, машину не приткнул к бытовке, как собирался, а оставил в самом конце переулка. Если Гуров такой опытный, то никакой машины неподалеку находиться не должно. Март перевалил через середину, снег сменялся дождем, зима была снежной, тротуар бугрился толстенным слоем льда. Люди передвигались осторожно, так ходят в первые дни после инфаркта. В переулке было малолюдно.