Наркомафия

Итак, несчастный бухгалтер, узрев одного человека в двух лицах, удивился, разобраться не мог, но начал беспокоиться, решил посоветоваться. С кем? Ясное дело, совет ищут у юриста. Бухгалтер узнает домашний телефон Байкова. Наверняка бухгалтер звонил юристу, женщина не слышала разговора, мыла посуду или принимала ванну. Вполне естественно, что мужчина звонил в отсутствие женщины, не хотел беспокоить, боялся показаться смешным.

Гуров ясно представил, как стеснительный Ситов, сбиваясь и путаясь, объясняет свои сомнения Байкову.

Как, возможно, поддатый юрист вышучивает бухгалтера, ежесекундно перебивает и забывает о разговоре через несколько секунд. А вспоминает разговор в самый неподходящий момент, передает, возможно, в лицах, своему «приятелю».

Мафия последовательно пыталась выяснить, был ли контакт между убитым бухгалтером и заметавшимся юристом, узнала о разговоре случайно. И человеку снесли полголовы, что вполне закономерно. Так же, как и то, что милая интеллигентная генеральша из квартиры напротив подглядывала в глазок, заслышав шаги, и увидела убийцу.

Закономерно, что женщина испугалась, не сказала ничего оперу из МУРа и призналась знакомому, обаятельному Станиславу.

И правильно сыщик скрыл данный факт от своего друга, потому что генерал Орлов при исполнении, обязан сообщить в прокуратуру, которая в свою очередь обязана принимать меры, проводить допросы, арестовывать подозреваемого, раскрывать свидетеля. И превратился бы подозреваемый в обвиняемого, еще неизвестно, а над милейшей Марией Ивановной нависла бы смертельная угроза, наркотик бы ушел на дно, вся операция полетела бы под откос.

Правда, признайся сыщик, что знает убийцу, так не сидел бы сейчас, как медведь в берлоге, не мучился бы сомнениями. Гуров выключил телевизор, поднялся, громко сказал:

– Что выросло, то выросло, – и начал делать гимнастику.

Хотел этого Гуров, не хотел, но вести разработку носильщика кустарным способом было невозможно. Сыщик передал собранный материал генералу, и за дело взялся аппарат.

Гуров пил чай, качал мышцы, дрался на шпагах с мушкетерами, разговаривал время от времени с Крячко и Еланчуком и ждал. Он прекрасно знал, что работа его бывших коллег на данном этапе состоит из наблюдений и подслушивания. Никто, даже лучший друг Петр Орлов, не расскажет человеку постороннему, как и что делается, договорились, что сообщат лишь результат, когда будет установлена связь «носильщика» с лицом, отъезжающим за рубеж.