Наркомафия

 – Тело оставить или забрать?

Ответ прозвучал нечленораздельно, и рация умолкла.

– Вот и верь после этого людям! – философски изрек Гуров и махнул рукой. Через несколько секунд рядом остановился «Мерседес», выскочил Крячко, засуетился:

– Как же это, господин полковник?

Еланчук сидел за рулем сверкающего «Вольво», стоявшего у здания «Известий», бездумно смотрел на памятник Пушкина, слушал разговор Гурова и Крячко.

– Бандиты – они и есть бандиты. Не удивлюсь, если сейчас подкатит патрульная машина, и мы долго будем объяснять, как шли и тело нашли.

Открывай дверцу, бери под колени, я – под руки.

– Папа! – раздался детский голос. – Что с папой?

– Ничего страшного, Даша, – фальшиво ответил Гуров. – Он волновался, что потерял тебя, вышел, упал.

Хлопнула дверь, заработал мотор, приглушенно зазвучал голос Крячко:

– И куда теперь прикажете?

– Поезжай вперед, будем думать. Дашу – к бабушке…

Голоса звучали все глуше, затем смолкли. Еланчук включил свою рацию и спросил:

– Напротив вас, за сквером.

Еланчук включил поворот и выехал со стоянки.

В машине было тепло, даже жарко, но бывшего гэбэшника знобило. В виске монотонно стучало: «Теперь он знает мое имя и отчество. Теперь он ухватился за кончик…»

«Мерседес» стоял у тротуара. Гуров протянул девочке две таблетки, бумажный стаканчик с минеральной.

Девочка не отрываясь смотрела на сидевшего рядом отца, который глупо улыбался, комкая лежавший на коленях грязный плащ, смотрел на свой палец, засовывал в дырку, изображавшую смертельную рану, вынимал, снова засовывал.

– Подбери губы. Прикажи дочери, чтобы она выпила, – сказал Гуров.

– Я сама. – Даша взяла таблетки, запила водой.

Гуров глотнул из фляжки и сказал:

– Будем думать дальше.

– Лев Иванович, – горячо заговорил Байков, – по гроб жизни обязан.

– Станислав, двигайся на Ленинский. Даше спать пора.

Девочка, прижавшись к отцу, уже задремала.

– Может, мне за рубеж? А вы тут вроде похороны устроите? – неуверенно сказал Байков.

– Тогда надо найти режиссера, сценариста и снять кино.

Мы отняли ребенка и временно сохранили вам жизнь. – Гуров взглянул на Байкова без симпатии. – Я это сделал ради девочки, в какой-то степени из принципа и самолюбия, но отнюдь не из-за вашей персоны.

– Брось, Лев Иванович, – вмешался Крячко. – Вечно ты хочешь казаться хуже, чем есть. Успокойся, у тебя действительных недостатков хватает.

– Охрану мы к вам приставлять не будем, да это и бесполезно, – продолжал Гуров, словно Крячко ничего не говорил.