Наркомафия

Станислав в отличие от Гурова, который частенько мог выпить демонстративно, выпивать на работе стеснялся и словно ребенок, таскающий бабушкино варенье, тихонечко прокрался к холодильнику, охломундил полстакана водки, теперь раскаивался, жалел себя и не любил своего лучшего друга и начальника.

«Левку, – про себя Крячко мог называть его как угодно, – попытаются убить во что бы то ни стало. На той стороне сидит мужик с головой, он не захочет терпеть Гурова и рисковать. А этому всегда больше всех нужно: заварит кашу – друзья хватай ложки, давай расхлебывай».

Крячко отлично понимал, что не прав, но злость не убывала. Он заглянул в кабинет, посмотрел на умиротворенное лицо Гурова, вернулся на кухню и громко объявил:

– Рабочий день уже закончен! – Налил в стаканы граммов несколько и демонстративно хлопнул дверцей холодильника.

Бомба. Автомат. Пистолет. Винтовка. Яд.

«Вот, зная Левку как свою ладонь, как бы я к нему подступился? Сотворить что-нибудь с машиной? Но на такую дешевку его не поймать, взрывчатку он найдет, а ездит он очень осторожно, и если колесо отвалится или откажут тормоза, то разобьет машину, ушибется, не более того.

Грубо, как теперь это делается, подкатить на машине, можно на двух и расстрелять из автоматов. А как его подловить, когда и в каком месте? Ночует он тут в последний раз, и от дома его не взять. В офис умник будет являться демонстративно, однако в самом офисе его не достанешь, а при входе и выходе он будет осторожнее и хитрее пантеры и опасен, как разъяренный буйвол. И где взять людей и кто их будет инструктировать? Сам разработчик раскрываться перед обыкновенными бандитами никогда не станет. Что ни говори, а лучше снайпера с оптикой ничего не придумаешь. Где снайпера посадить?»

Сегодня днем Крячко отметил несколько подходящих окон в домах напротив офиса. Сыщик взял участкового и зашел в квартиры под предлогом, мол, поступили сигналы, что сдают комнаты и уклоняются от налогов. Крячко повезло – участковый оказался опытным, трезвым, немолодым человеком; жители микрорайона его прекрасно знали и уважали; даже молодые «кожаные» ребята майора побаивались, и, как понял Крячко, у парней были для опаски серьезные основания.

Дед – так, не претендуя на оригинальность, звали они участкового, – не пил, мзду не брал, бил с двух рук одинаково хлестко (не зря был в молодости боксером). Главное, майора поддерживали серьезные авторитеты, заинтересованные в том, чтобы шпана не мешала делать хорошие «бабки».