Наркомафия

Ты, случаем, у «Белого дома» под знаменами Хасбулатова не разгуливал?

– Что за чушь? Я человек с устойчивой психикой, – ответил Еланчук.

– Ну, мое дело маленькое. Приказали переговорить, я выполнил. Если бы такую бумаженцию я один получил, так похерил бы и забыл. Но не один я, тебя люди хорошо помнят, потому пришлось твои данные ментам назвать. По телексу передали, мол, служил схожий по приметам Еланчук Юрий Петрович, дали отличную характеристику, сообщили, что никакими компрматериалами не располагаем.

– Ну, спасибо, генерал.

 – Еланчук поднялся. – Надеюсь, все?

– А тебе мало? – Генерал вновь выбрался из-за стола. – Начальство больше всего беспокоится, что милиция не утверждает, но предполагает, что разыскиваемый ими Юрий Петрович имел непосредственное отношение к агентурной работе. Ну, это откуда? В нашем доме о твоем направлении знали три-четыре человека…

– Ума не приложу, – искренне ответил Еланчук, привстал, ткнул тонким пальцем в генеральскую грудь. – А у вас там за рубежом недавно никто на сторону не свалил?

– Случается… – осторожно ответил генерал.

 – Но при чем тут милиция, главк уголовного розыска?

– Действительно. – Еланчук был вынужден пожать теплую вялую руку. – Я давно завязал, не ворую сейчас.

С этой не очень остроумной хохмой он вышел из кабинета. Когда сел за руль, сказал:

– Он не талантливый, он – гениальный сыщик, – и продолжал уже про себя: «Значит, он собрал воедино мой голос, мою манеру говорить, вопросы, ответы, быстроту реакции. Он понял, что имеет дело с бывшим работником спецслужб, перебрал своих коллег и вышел на комитет.

Он гадал, шел на ощупь, и ему улыбнулась удача. Все я знаю про эту удачу: Господь не подает вслепую, оделяет избранных!»

В служебном кабинете Гурова уже освоивший технику Крячко варил кофе. Генерал Орлов, выключив звук, смотрел по телевизору мультяшки и задумчиво улыбался. Гуров читал и перечитывал ответ СБ на запрос.

«…Еланчук Юрий Петрович… уволен на пенсию… О его работе с агентурой в период службы сведениями не располагаем…»

– Ну, конечно, признаются они, держи карман шире, – сказал Гуров, переписал данные Еланчука в блокнот, щелкнул зажигалкой, бумажку поджег и заодно прикурил.

 – И как тебе удалось, Петр Николаевич?

Он протянул Орлову блокнот и ручку.

– Лучше иметь твердый шанкр, чем мягкий характер, – ответил Орлов и начал быстро писать, улыбаясь все шире и шире, не удержался, захохотал, отдал блокнот Гурову и, утирая короткопалой ладошкой слезы, вернулся к телевизору.