Наркомафия

Третьего дня у вашего юриста дочку сперли. Киднэппинг, что ли? Черт побери, не могу иностранное слово запомнить. Ты почему к властям не обратился?

Гуров смотрел в хитрые, умные глаза собеседника. Чувствовал, тот ведет сложную игру, сейчас ждет определенного ответа, не мог понять, какого именно.

– В милицию, что ли? – удивился Гуров. – Вам, законникам, известно: заявление обязаны родители подавать.

Федул Иванович одобрительно кивнул, пальцами замял окурок, закурил новую папиросу.

– И как же ты пацанку вызволил?

– Нормально, – Гуров пожал плечами.

 – Попросил вернуть. Сказал, мол, отец беспокоится, бабушка плачет, я сержусь, чужое брать безнравственно…

– И отдали… – Чиновник усмехнулся, вновь одобрительно кивнул. – Душевные люди.

– Люди как люди, – философски ответил Гуров.

– И ты человек как человек, только шибко умный и упрямый.

– Что выросло, то выросло, – усмехнулся Гуров. – У кого-то из друзей пословицу прихватил.

– Значит, Еланчук Юрий Петрович для тебя не человек, звук пустой?

Гуров уловил в глазах собеседника тревогу ли, предупреждение, разобраться не смог, ответил уверенно:

– Ладушки.

 – Федул Иванович спохватился: – А представляешь ситуацию: берем мы наркомафию, не всю, конечно, во всемирном масштабе, – он очертил рукой круг, – а так – крупиночку, – и показал ноготь. – Но для России масштаб достаточный. Дальше для тебя картина знакомая: один молчит, другой отрицает, а пятый колется, и начинается заплыв. И среди прочих имен называет и Гурова Льва Ивановича. Да не один называет, где отпереться просто, а несколько. Они ведь злые будут, могут и напраслину на тебя возвести. И уж что ты знал, ведал, переговоры вел – так обязательно. Обязательно – вроде твое любимое слово. Скажи?

– Обязательно, – повторил Гуров и улыбнулся. – Но у меня есть и другая присказка: «Это вряд ли…»

– К данному случаю она не подходит, так как статья у тебя будет именно – обязательно, и срок длинный.

– Вы вначале что-то о старых пнях обмолвились…

Прокурорский перегнулся через стол и сунул под нос Гурову огромный костлявый кулак.

– Мне о себе все дозволено, а ты, умник, язык попридержи, понял?

Гуров оттолкнул кулак с такой силой, что Федул Иванович упал в кресло, ударился о спинку, глубоко вздохнул и неожиданно показал Гурову большой палец, подмигнул, пододвинул блокнот, начал писать и сердито заговорил:

– Ты не мальчонка – свою судьбу сам держишь, как желаешь, так и распоряжаешься. Не дай вам бог, господин полковник, в этот кабинет для иного разговора попасть.