Народы моря

Причем бронзовый дебен уже утверждается в роли денег и представляет собой согнутый в браслет кусок проволоки, а серебро и золото пока отстают. Интересно было соотношение цен металлов: бронзовое кольцо было в три раза дешевле серебряного, а то — почти в полтора раза дешевле золотого. Если в Шумере цены на металлы остались на том же уровне, что был при мне, можно было бы нехило навариваться на обменных операциях. Правда, на переходы туда-обратно уходило бы слишком много времени. Короткорогий бык, который где-то на треть меньше длиннорогого, стоит здесь дебен серебра или три дебена бронзы.

У меня с собой были серебряные и золотые шумерские кольца весом один, три, шесть и двенадцать гин. Я обменял серебряное кольцо в двенадцать гин, которое было малехо тяжелее дебена, на быка. Животину отдал солдатам гарнизона на общий стол. Мне не составило труда догадаться, что кормить меня будут за счет солдатских пайков, урезая по чуть-чуть каждый. Зная, что солдат сытым не бывает, я решил не заводить целый гарнизон врагов, сделал ответный дар, который приняли с благодарностью. Больше никто не косился на меня, когда писец — пожилой египтянин с подслеповатыми глазами и в старом, «облысевшем» парике — выдавал мне утром суточную солдатскую пайку в две с половиной мины хлеба (около двух килограмм), мину мяса и кувшин в пару литров ячменного напитка, похожего на шумерское пиво, а оба похожи на британский эль. Все остальное солдаты покупали за свои. Точнее, брали в долг у писца под следующую зарплату.

Лодку мою командир гарнизона продать пока не сумел. Самое забавное, что продавал в храме богу Птаху. У египтян храм — не только религиозный, но и деловой центр. В нем заключаются крупные сделки. Мелочевкой торгуют на рынке — небольшой площади за воротами, выходящими к волоку. Там рано утром собираются продавцы и покупатели. Судя по показаниям солнечных часов, будто бы позаимствованных в Шумере (или наоборот?), часам к девяти утра, самое позднее к десяти, рынок прекращает работу.

Вопрос о том, кто у кого позаимствовал — Египет у Шумера или наоборот — появился у меня не просто так.

Глядя на египтян, слушая их речь, мне все время казалось, что передо мной «черноголовые», разговаривающие на шумерском языке, испорченном настолько, что я не сразу угадал его. Египтяне и шумеры явно были родственными народами. Может быть, одна группа расположилась в Двуречье, а другая — на берегах Нила, смешавшись с местным населением и переняв часть их языка и обычаев.