Это было главное оружие народа, населявшего Крит до ахейцев, которые сохранили прежнее название топора — лабрис. Лезвие вошло в спину ниже шеи и, наверное, перебило позвоночник, потому что у копейщика мигом ослабли и опали руки. Копье упало плашмя на сторожевой ход и откатилось к внутреннему ограждению. Щит повис на опущенной руке, заведенной, как догадываюсь, в ременную петлю. Ноги вдруг подогнулись, копейщик словно бы присел, а потом завалился влево, на щит.
Я перешагнул через убитого и крикнул ахейцу с топором:
— Прикрывай меня справа!"
"К нам бежало с десяток врагов.
Судя по сравнительно высокому росту, железным шлемам и мечам и деревянным щитам с железными полосами и кругами, это была городская стража или профессиональные военные, может быть, наемники. Ширина сторожевого хода была рассчитана на двух человек, поэтому количество нападающих меня не смутило. Я переместился ближе к зубьям стены, чтобы не ударили с левого бока, где у меня будет «теневая» зона, и, прикрывшись щитом, начал расчищать путь саблей.
Справа, чуть отставая, чтобы не мешать мне, помогал ахеец с лабрисом. Работал им славно, как жонглер. Топор — одно из немногих холодных оружий, которым я не владею так же искусно, как саблей или шпагой, поэтому и ценю это умение у других. Сабля из дамасской стали легко половинила тонкие железные шлемы и перерубала или надрубала древки копий. Эта легкость вогнала наших врагов в тоску. Когда их осталось четверо, двое задних развернулись и дали дёру.
Оставшихся мы добили: одного я уколол острием сабли в рот, выбив передние зубы, а другой получил лабрисом по шлему, причем рану не было видно, только кровь, стекающую из-под железного околыша. Ахейцу пришлось стать ногой на грудь упавшего врага, чтобы выдернуть топор, застрявший в шлеме.
Пока мы расправлялись с этим отрядом, позади нас на сторожевом ходе скопилось с полсотни ахейцев, прибывших на моих парусниках и не только. Десятерых я послал дальше по сторожевому ходу, а с остальными дошел до крутой каменной лестницы, идущей вдоль стены в город.
Кстати, таких лестниц на всю кривоватую северо-восточную стену было всего две. Обе шириной всего с полметра и без ограждения с внешней стороны. Пришлось держать щит перед собой, даже немного правее, чтобы не цеплялся за стену, и шагать по высоким ступеням осторожно. Складывалось впечатление, что лестницы сделали такими, чтобы отбить желание лишний раз пользоваться ими.
