Народы моря

Остальным придется карабкаться по лестницам и отвлекать на себя защитников города, чтобы не сбежались все к пролому."

"Выпавший кусок куртины лег так, что верхняя грань была наклонена, не пройдешь по ней. Пришлось карабкаться по обломкам. В доспехах, с щитом в одной руке и саблей в другой делать это напряжно. Вот где в очередной раз убеждаюсь, что война — это тяжелый физический труд. И моральный — переступаю через труп воина, шагавшего впереди. Стрела попала ему в шею спереди и вышла в верхней части спины. Белый костяной наконечник игольчатого типа был окрашен алой кровью, а древко пропиталось ей и потемнело.

Успеваю подставить щит, о который звонко ударяется другая стрела и падает к моим ногам. Наступаю на нее возле сломанного костяного наконечника. Видимо, обе стрелы послал один лучник, но не вижу, где он находится.

Впереди меня на улице у стены три моих воина нападают на десятка два сидонцев, ощетинившихся копьями с бронзовыми наконечниками. Враги действуют тренированно, однако без огонька и напора. Складывается впечатление, что они бы с радостью убежали.

Я сбиваю вниз одно копье, врываюсь в образовавшийся просвет, приблизившись к копейщикам. Рублю саблей головы, защищенные шлемами из кожи, натянутой на каркас из бронзовых полос. Взмахи мои коротки и часты. С одного раза разрубить голову не получается, видимо, под каркасом шлема пучок войлока или пеньки, в котором клинок вязнет, но мои удары заставляют двух сидонцев попятиться, развалить строй. Рядом со мной появляется кто-то их ахейцев, судя по шлему из железных пластин и щиту с железными полосами, какие изготавливает кузнец Леарх. Вдвоем мы разгоняем шеренгу копейщиков. Они отступают на несколько шагов, а потом разворачиваются и бегут по улице к центру города.

Когда осаждающие большим отрядом преодолевают городские стены, моральный дух защитников резко падает. Становится понятно, что город захвачен, и на первый план выходит личное спасение. Бабье поведение: сопротивляться до тех пор, пока не почувствовала, что засунули, после чего сразу расслабиться и постараться получить удовольствие.

Впрочем, не все сидонцы оказались бабами. На большой площади перед дворцом правителя Эшмуназара нас ждала фаланга сотен из четырех воинов. Шлемы у всех бронзовые, островерхие. Из верхушки торчит пучок конских волос, черных и красных — цвета Сидона. У стоявших в первой шеренге чешуйчатые бронзовые доспехи, а на руках — бронзовые наручи и на ногах — бронзовые поножи. Вся броня надраена так, что блестит, как золотая.