В той же Арцаве, населенной в основном лувийцами, правили ранее жившие севернее, благородные дарданы (видимо, это те самые дарданы, в честь которых будет назван пролив Дарданеллы), а благородные лувийцы правили подлыми дарданами. В итоге низы и верхи не доверяли друг другу, что резко снижало вероятность восстания, но, как оказалось, не давало стопроцентной гарантии, особенно по прошествии длительного времени, когда пришлые становились своими."
"Помня, насколько медленно собиралось рыцарство в поход, если не было заранее, за пару месяцев, предупреждено, я решил, что у нас есть возможность первыми нанести урон врагу, «отблагодарить» за нападение на Милаванду.
Путь к хеттам был долгий и трудный. Воины шагали пешком, командиры ехали на колесницах. Большой обоз из арб, запряженных волами, и навьюченных мулов тащил металлические части осадных орудий, канаты и провизию. Мы, конечно, грабили все деревни, что попадались по дороге, а некоторые отряды удалялись порой километров на десять-пятнадцать от нее, но еды постоянно не хватало.
Армия насчитывала почти пять тысяч человек и по нынешним временам была очень большой для этого региона. Местное население здесь малочисленное, ровно столько, сколько может прокормиться на скудных, сухих почвах. Никакого намека на ирригацию я пока не увидел. Да и потребовалось бы слишком много человеко-дней, чтобы вырубить в горах канавки, не говоря уже о каналах. Аборигены выращивало злаки и бобы на небольших долинах между гор. Террасное земледелие встречалось редко и в основном возле больших деревень.
Предпочитали пасти овец и коз, которые легко перебирались по горным склонам и находили себе пищу. Из козьего и овечьего молока делали сыр, не такой вкусный, как копченый, к которому привык в Лагаше, но вполне съедобный. Еще одним распространенным видом домашних животных были мулы, причем ценились дороже вьючных лошадей. Мулы брали меньше груза, чем лошадь, зато были выносливее, и неприхотливее, что в горах важнее. Крестьяне продавали их купцам или нанимались с мулами для перевозки грузов.
Чем ближе мы подходили к территории хеттов, тем чаще попадались вырубленные на горных склонах барельефы. Особенно много их было рядом с опасными участками дороги и у речных бродов. Изображения людей, животных, птиц были выполнены с разной степенью умелости. Иногда рядом была клинопись, похожая на шумерскую. Я даже прочитал кое-что, хотя не уверен, что правильно. Одна из надписей в начале их территории гласила «Здесь правят хетты».
