Народы моря

Мне врезалось в память еще со школьных лет, что генеральное сражение Александра Македонского с персами было проиграно последними только потому, что убили возничего на колеснице Дария, а воины подумали, что погиб правитель, и сделали вывод, что пора смываться.

Глава 105"

"Солнце подходит к зениту и припекает так, что мне кажется, будто слышу потрескивание каменистой почвы. На выжженной, бугристой, светло-коричневой поверхности изредка попадаются белесые стебли сухой травы. Ее больше на северных склонах холмов, где даже кусты встречаются, у которых колючек больше, чем листьев.

Нет воды — нет жизни.

Моя колесница неспешно едет по караванной дороге, ведущей к крепости Шарухен. Это старая колесница, более скромная. Я ведь сейчас египетский командир пяти колесниц. Остальные четыре следуют за мной, а за ними шагает отряд из пяти сотен копейщиков с зелеными щитами корпуса «Птах», разбитого нами в прошлом году. Мое гладко выбритое лицо размалевано зеленой краской. У остальных колесничих и у копейщиков из первых шеренг глаза подведены черной.

В египетской армии много иноземцев, которые не используют макияж, но я решил, что так будет правдоподобнее.

Нас уже заметили в Шарухене. На крепостных стенах толпятся защитники. Уверен, что радуются появлению передового отряда египетской армии. Часа два назад по этой дороге быстро проскакали две колесницы народов моря, уезжавшие на разведку, после чего воины, осаждавшие крепость, начали отходить на север, к реке, в главный лагерь. Потом появились пять египетских колесниц.

Они остановились на вершине холма, оценили обстановку, подождали, когда подтянется пехота, после чего пошли к Шарухену. Теперь у защитников крепости не должно остаться сомнений, что египетская армия близко, что видят они передовой отряд, который и отпугнул осаждавших. Наша неторопливость, вызванная якобы осторожностью, должна убедить их в этом окончательно.

Метрах в ста от крепости я хлопаю Пентаура по плечу, чтобы остановился, и жестами приказываю остальным колесницам разъехаться в стороны.

Две останавливаются за пределами дороги слева от меня, две — справа. Мы ждем, когда подтянутся пехотинцы, после чего продолжаем движение.

Перед главными воротами вырыт сухой ров шириной всего метров пять и длиной метров тридцать. Дальше в обе стороны рельеф начинает понижаться, и без рва создавая дополнительные сложности для осаждавших. На высокой надвратной башне стоят воины из гарнизона. Их много. Кое-кто машет рукой, приветствуя.