Народы моря

Стрела пробивает черепную коробку насквозь, летит дальше, ударяется в полусвободно висящую ткань шатра и падает на землю. Следующему вгоняю стрелу в бок на ладонь ниже подмышки, потому что на голове у него черный матерчатый головной убор, наверное, из той же ткани, что и шатер. Скорее всего, стрела пробила бы ткань, плотно прилегающую к голове, но рисковать не стал. Бой — не место для экспериментов. Моя колесница, управляемая Пентауром, медленно заезжает между шатрами, движется к центру лагеря, а я продолжаю стрелять во все стороны, поражая врагов.

Слева и справа от меня точно так же движутся другие колесницы. Мужчины-шасу стреляли из луков в ответ, но мы работали парами, катана прикрывал щитом сенни, а враги были каждый сам за себя. Лишь в центре лагеря отступившие туда воины, сотни две, сбились в кучу и, закрывшись щитами, попытались прорваться в сторону пасущихся, стреноженных лошадей. Их расстреляли всех до одного. Я завалил несколько человек из этой группы, пробив стрелами их щиты из козлиной кожи, натянутой шерстью вверх на каркас из прутьев. Метров с пятидесяти стрела, выпущенная из монгольского лука, прошивала насквозь и щит, и человека.

Не могу сказать, как долго продолжалось избиение. Мне показалось, что всего минут пять, но в бою время течет стремительно. Если все время жить в таком ритме, то шестьдесят лет покажутся шестьюдесятью часами. Убивать вдруг стало некого. Уцелевшие шасу сидели в шарах и не рыпались.

— Выходите, вас не убьют! — прокричал несколько раз сенни, знающий язык шасу.

Из шатров первыми вышли голосящие старухи. Они еще не видели трупы убитых родственников, но уже оплакивали их. Затем вышли уцелевшие… особи мужского пола. Они держали руки перед собой на уровне солнечного сплетения, повернутыми ладонями вниз. Это у кочевников знак сдачи в плен. Последними выбрались из шатров молодые женщины и дети. Всех пленников сгоняли на середину долины, к руслу почти пересохшей речушки.

Их было много, тысячи три. Часть воинов, в основном возниц, оставили стеречь пленных, а остальные занялись сбором добычи.

Убог материальный мир кочевника: ковры, подушки, баулы с одеждой из грубых тканей собственного изготовления и дешевых привозных, глиняная и изредка бронзовая посуда и — самое ценное — оружие, среди которого попадаются дорогие трофейные экземпляры. Это не считая скота, который главное их богатство.