Народы моря

Пользуясь моментом, потребовал:

— Одно условие — беспрекословно выполнять все мои приказы, пока не доберемся до города на берегу моря. Там вы пойдете своим путем, я — своим.

Ахейцы обменялись несколькими короткими репликами, и Эйрас озвучил их решение:

— Мы согласны.

— Тогда поклянемся вашему богу соблюдать наш договор, — предложил я.

Клятвопреступничество у всех народов в эту эпоху — самый страшный грех. Они уверены, что от богов не спрячешься, найдут и накажут. Стопроцентной гарантии, что клятва убережет меня от смерти от их рук, не было, но прорываться на трех колесницах еще опаснее.

Повернув обе руки ладонями к деревянной статуэтке, ахейцы поклялись подчиняться моим приказам до прибытия в город на берегу моря. Я точно так же продемонстрировал ладони, пустые, то есть, такие же чистые, как и мои помыслы, и поклялся на египетском языке, понятном ахейцам."

"Затем я разделил их на группы и каждой поставил задачу. Ночью в крепости выставлялись пять постов по два человека в каждом: на четырех углах на крыше и у ворот.

Никогда все пять постов не были из людей одной национальности. Такой порядок завели до меня. Я поручил одним ахейцам тихо оглушить и связать часовых из других народов, другим — подпереть открывавшиеся наружу двери остальных спален и из казармы во двор, чтобы никто не смог выйти без помощи извне, третьим — запрячь колесницы и погрузить на них и ослов запасы еды и питья, оружие и ценные вещи. Две телеги, в которые запрягли ослов, повезут членов моей патриархальной семьи, включавшей и рабов, со всем ее барахлом. Волов оставим гарнизону, потому что слишком медленные.

Шума, конечно, мы наделали много. Уверен, что некоторые солдаты гарнизона услышали суету на первом этаже, но благоразумно решили не вмешиваться. По взглядам, которые солдаты бросали на меня после приезда замены, догадался, что они сделали правильный вывод, что надо мной сгущаются тучи. Поскольку службой я их не перенапрягал и гадостей вроде бы не делал, предпочли «проспать» мои сборы.

Слышал, наверное, и мой катана Пентаур, которому я после приезда замены сказал:

— Вот и закончились твои страдания. Скоро будешь дома в Мен-Нефере.

В отличие от меня, Пентаур не продал свой дом, оставил в нем старую жену и часть рабов, а в Джару приехал с молодой наложницей, захваченной в сражении с чихну. Служба в крепости была ему в тягость. В этой дыре его удерживала только надежда на новую войну и трофеи.