Нас больше нет

Вот прямо сейчас бы проверить, правда ли это.

— Организуем как-нибудь, — обещает Давид и заводит двигатель.

— Сейчас хочу. Как думаешь, есть круглосуточные магазины техники?

— Час ночи, Лер. Какие магазины? — спрашивает Леонов, потом смотрит на меня. Думает о чем-то. — Черт, не верю, что ведусь на это. У Милы, жены брата, несколько зеркалок есть.

— А у тебя есть ключи от их дома, — подхватываю я, хлопая в ладоши, вмиг забывая о том, что десять минут назад собиралась игнорировать его всю дорогу до дома бабушки.

— Ага, — мрачно заключает он, потирая переносицу.

Он, наверное, уже жалеет, что начал этот разговор о звездах, но во мне из ниоткуда столько энергии внезапно взялось. Спать совсем не хочется.

— Здесь не так далеко ведь ехать. А если я пересяду на заднее сиденье, то будет быстрее, — заговорщицки шепчу я.

— Сиди уже здесь, — хватает меня за руку Давид, и мы одновременно вздрагиваем, потому что кожу пронзает разряд электричества.

— Ай, — вырываю свою руку, — неприятно так.

Давид же вместо ответа просто наклоняется ко мне, завораживая взглядом, и снова целует, не оставляя шансов на сопротивление.

— Это была разовая акция, Леонов, — шепчу ему в губы. — Так что если ты решил использовать первый презерватив из той упаковки, то мимо адреса.

— Просто помолчи. Ни капли не изменилась, — ворчит он, нежно проводя носом по моей щеке, вызывая внутри живота табун бабочек этой простой лаской. А потом вдруг спрашивает: — Что мне нужно сделать, чтобы эта «акция» была не разовой?

Я смеюсь в ответ.

— Достать Луну с неба? — широко улыбаюсь я.

— Я серьезно, Лера. Хочу изменить все. Начать заново. С тобой. Без тебя мне не понравилось. Без тебя все безвкусно и бесцветно стало.

Я касаюсь пальцами его губ, заставляя замолчать. Давид смотрит на меня серьезно. Пронзительным взглядом всю душу выворачивает. Горло сдавило, сердце в груди задрожало. Ну зачем начал об этом? Я не хочу сейчас ни о чем думать, не хочу этих выяснений отношений и ковыряний в провальном браке.

— У нас есть только эта ночь, Давид.

Давид вздыхает, смотрит на меня взглядом, полным несогласия. Но я сказала правду. Он слишком больно сделал, слишком глубоко воткнул лезвие ножа, чтобы я без раздумий бросилась в этот водоворот во второй раз.

Давид мчит по трассе, я же стараюсь смотреть не на дорогу, а в небо. Безоблачное, черное, с россыпью ярких звезд. С восторгом подаюсь вперед, когда замечаю, как одна из них падает.