Нас больше нет

На какое-то время вас всех придется расселить в разных частях страны. Для вашей же безопасности. Слишком хорошо все знают ваши лица.

Легкий ветерок ударяет в лицо, развевает мои волосы. Хорошая ночь, жаль, что обстоятельства хуже некуда.

— Все еще не могу поверить, что его нет, — вздыхаю и снова растираю слезы по щекам. — Мы ведь так и не помирились. Я ему не один раз в лицо выкрикивала ужасные слова. Знаю, не беспочвенно, но все равно как-то… гадко на душе теперь.

— Он любил тебя и заботился. По-своему.

Но любил. Можешь не сомневаться, Лер, — заверяет Давид.

— Любил, но желал поскорее сбросить кому-то на шею? — с надрывом то ли спрашиваю, то ли утверждаю я, намекая на то, что отец шантажом заставил Леонова позвать меня замуж.

— Не хочу возвращаться к этой теме, Лер. Я ведь уже говорил, что жалею. Обо всем жалею. И что повел себя как последний мудак, тебя обидел, злость свою на тебе срывал. Но такой вот я — неправильный. Я не умею говорить, Лер, и прекрасно знаю, что частенько больше похож на черствый сухарь, чем на мужчину, который готов утопить любимую женщину в нежности, но…

Давид делает прерывистый вдох, резко разворачивается ко мне корпусом, перекидывает ногу через поваленный ствол дерева и обхватывает меня за бедра, притягивая ближе, чтобы мы оказались лицом друг к другу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я чувствую, как все дрожит внутри, натягивается, знаю, что сейчас случится что-то важное.

То, чего я, возможно, ждала много времени, но не уверена, что это сможет что-то изменить кардинально. Потому что страх — его вот так просто не прогнать. Он засел глубоко, впитался, смешался с каждой каплей крови. И быть преданной снова — худший расклад для меня. Еще больше боли я не выдержу.

— Но я хотел, чтобы ты знала: мне больно, когда больно тебе. И хорошо, когда ты счастлива. Мой дом опустел, мне не хватает твоего смеха, не хватает наших совместных ужинов, просмотров фильмов, словесных перепалок, тебя в переднике у плиты не хватает.

Всего того, что я так не ценил. А теперь я стараюсь совершать правильные вещи, чтобы за меня говорили поступки, а не слова. Потому что я всегда не то говорю…

Давид склоняется ко мне, своим лбом прислоняется к моему. Говорит тихо, прерывисто, опаляя своим дыханием мои губы. Я слышу стук своего собственного сердца, неровный и быстрый. Аромат мужчины рядом заполняет меня, дурманит. Оторваться так трудно.