Нас больше нет

— Договорись, — с нажимом произносит Давид, больше на приказ похоже, открывает передо мной дверцу автомобиля, помогает устроиться с картиной на руках. Молча едем к нему домой, молча поднимаемся по ступенькам, молча расходимся по квартире.

Я достаю телефон, старый Давид выбросил, в новом номера Железнова нет. Хорошая причина не звонить ему, но решаю быть смелой. Он ведь заплатил за работу, а я не выполнила. Поэтому иду к Давиду, предвкушая как моя просьба вызовет в нем раздражение и гнев.

— Можешь дать номер телефона Дамира, пожалуйста? У меня не сохранился, — заглядываю к нему на кухню.

— Я тебе сброшу в сообщениях.

Киваю и снова в спальне закрываюсь. А потом долго-долго пытаюсь придумать что написать Дамиру.

«Привет. Прости, что пропала. Ты, наверное, знаешь что в нашей семье происходило. Но я вернулась и готова отдать тебе портрет. Если все в силе, конечно. Ведь я все сроки нарушила»

Блокирую телефон и прижимаю его к груди. Ответ неожиданно быстро приходит. Посмотреть страшно.

«Привет, Лера. Я очень рад что с тобой все в порядке.

Все это время места не мог себе найти. И конечно же все в силе, выбирай любой день».

«Завтра. К пяти сможешь?»

«Без проблем».

— Договорились? — Дверь резко распахивается, на пороге Давид появляется. Смотрит на меня напряженно, недовольно, словно я что-то плохое сделала.

— Да. На завтра.

— Хорошо. Мне нужно отъехать. Я сейчас занимаюсь некоторыми делами вашей семьи, никуда не уходи. Охрана под окнами стоит, замки в квартире надежные, никто не залезет.

Эту ночь здесь еще останешься, завтра уже точно отвезу тебя на другую квартиру.

Я киваю. А Давид разворачивается и уходит. Оставляя меня наедине со своими мыслями, сомнениями, желаниями.

Эту ночь мы снова проводим в одной постели. Просто спим в объятиях друг друга. Я не проявляю инициативу, несмотря на то что чувствую возбуждение и еще вставший член Давида, а он не настаивает. Он весь вечер задумчивым ходил по квартире, а я в своих мыслях погрязла.

На следующий день я просыпаюсь одна, до обеда в квартире нахожусь, потом за мной заезжает Давид и отвозит к Максиму.

У нас сегодня первый сеанс и мне по-прежнему страшно. В основном, что ожидания не оправдаются, что зря надежду в себе возродила.

Мы долго обговариваем процедуру, где чернила наносить будем, где камуфляж. Потом я ложусь на кушетку и несколько часов подряд вздрагиваю от боли. Давид в углу сидит, от меня взгляд не отводит, напряженный весь, словно готов сорваться и меня отсюда вынести на руках.