Нас больше нет

Ты пойми, что я ответственен за безопасность пяти человек из твоей семьи, а еще за жизни своих ребят, которые будут прикрывать твой зад в том числе, — отчитывает меня Давид

Мне становится неприятно от его слов. Хоть он и прав, но все во мне протестует.

— Поэтому повзрослей наконец-то, если этого еще не сделала. Здесь нет никакого заговора против тебя. Все серьезно, Лера. И я не могу разрываться между своими прямыми обязанностями и переживаниями за тебя. Просто делай, что я тебе говорю. Это всего на месяц.

Максимум.

— Почему я не могу покинуть страну? — тихо спрашиваю я.

— Потому что люди, от которых исходит угроза, расценят это как то, что твой отец собирается отказаться от их предложения и в спешке перевозит семью. У него есть несколько недель на раздумья. И за это время мы должны подготовиться к любому варианту.

— Куда он влез?

— Я и так сказал тебе больше, чем должен был, — качает он головой, достает из кармана сигарету, прикуривает.

Я тоже не против затянуться. Но я бросила.

Давно.

— Ты должна понимать, что твой отец, Лера, занимает один из важных постов в стране. Министр обороны — это не человек, который отвечает за образование или за развитие сельского хозяйства. В руках твоего отца много информации и возможностей. Если что-то попадет не к тем людям, плохо будет не только нам с тобой.

Дальше мы едем в тишине, каждый думая о своем. Но всю дорогу ни одного из нас не покидает напряжение. Расслабиться рядом с Давидом невозможно. Как и забыть о его поцелуе.

Таком неожиданном, жадном, несдержанном и нежеланном. Мне все еще не дает покоя вопрос: зачем он это сделал?

Как некстати вспомнила тот наш первый поцелуй в его машине, когда он пригласил меня на свидание. Я тогда потянулась к нему, прикоснулась к его губам в ожидании, а он замер, словно не хотел.

— Приехали, — обрывает мои мысли Давид и паркует машину у входа в гостиницу.

Я даже не называла адрес, его ребята и в самом деле неплохо работают.

Я ожидаю, что он будет следовать за мной по пятам, но Давид остается в коридоре, не переступает порог моего номера.

Тем самым дает мне немного больше личного пространства и возможность собраться с мыслями. Рядом с ним это весьма сложно, несмотря на то, что за три года я научилась отлично себя контролировать и скрывать эмоции и чувства под маской безразличия. Леонов всегда мог с легкостью пробить мою защитную броню, раньше ему вообще труда не составляло сделать это одним взглядом или словом.