Нас больше нет

— Мать твою, ты точно лечишь? — вскрикиваю, потому что боль усиливается.

В следующий момент он прижимает к пальцу вату и обматывает бинтом. С непроницаемым выражением лица.

— Мы могли пластырем обойтись, — недовольно морщусь я.

— Кровь скоро остановится, и снимешь. Иначе все вокруг ею зальешь, — заботливо поясняет Леонов.

— Подуть забыл, — бурчу в ответ.

— Точно. Из головы вылетело. Могу поцелуйчиком полечить.

— Обойдусь.

— Волшебным. — Бровь Давида иронично ползет вверх. У него всегда были дурацкие шуточки.

— Раньше как-то не замечала никакого волшебства.

— Нужно просто по-особенному.

— Ты что, флиртуешь со мной? — прищуриваюсь я, смотря на него с подозрением.

— Просто настроение хорошее. Идем, мы ведь сюда приехали не для поедания шашлыков.

Давид берет меня за руку и тянет вглубь дома. Он чувствует себя здесь свободно и комфортно. И вообще ведет себя беззаботно. Словно между нами не пропасть в три года, обиды, предательство, а еще статус «объект — надзиратель». Он ведет себя скорее как старый друг, что бесит меня до трясучки.

Леонов открывает одну из дверей. Она ведет в прачечную. Здесь просторно и открыто окошко.

— Вот, — перевожу взгляд в угол, куда указывает Давид, — видишь? Я не соврал. Все здесь.

Я забываю обо всем. Даже о том, что Леонов сейчас стоит бок о бок со мной. В углу в коробке Каспер и малыши. На лице растягивается улыбка. Я приседаю рядом с ними.

— Привет, мои хорошие. — Тянусь к кошке и чешу ее за ушком.

— Я на заднем дворе, если что. Наобщаешься с шерстяными, приходи к нам. Долго не задержимся здесь, дел еще полно, — слышится за спиной голос Давида, а в следующий момент он покидает комнату, тихо прикрыв за собой дверь.

Не знаю, сколько я провозилась с котятами на полу прачечной, но когда возвращаюсь во двор, то все уже сидят за столом и активно что-то обсуждают. Заметив меня, Даниил по-мальчишески улыбается и машет мне рукой.

— Неужели эти линяющие комки шерсти тебе больше интересны, чем мы? — спрашивает задорно, двигаясь вправо, тем самым оставляя мне место между ним и Давидом.

— Не могла выбрать, какого заберу, — сдержанно говорю в ответ, но за стол садиться не спешу.

Давид переводит на меня взгляд, на его губах все еще блуждает непринужденная улыбка, в глазах искры веселья. Он поднимается со своего места, освобождая мне стул.

— Садись, я принесу еще один, — кивает мне.