Нас будет трое

– А где Миша? – спросила с тревогой, только теперь осознав, что Валера приехал один. – Он же не…

– Он не с ней. Я оставил его у Семеновых… ненадолго. Просто очень хотел тебя увидеть…

– Увидел. И что дальше?

– А дальше…

Он мотнул головой и вдруг неожиданно, горько рассмеялся.

– Знаешь, я постоянно, перманентно думаю обо всем этом. И понял лишь одно: если ты усомнилась во мне, значит, я недостаточно показывал тебе, как люблю. Значит, перестал уделять тебе столько внимания, сколько тебе было нужно. И в дальнейшем… я просто готов бесконечно напоминать тебе о том, что ты для меня значишь.

– А если я ко всему этому не готова? Если ничего этого больше не хочу?

Я заметила, как расширились его зрачки, словно от внезапного приступа боли, как чернота почти затопила чайного оттенка глаза…

Но он смотрел по-прежнему твердо и непреклонно.

– Я все равно буду надеяться. Потому что никого, кроме тебя, не хочу. Потому что люблю… как можно любить только раз в жизни.

Я не знала, как на это реагировать. Поэтому коротко кинула:

– Мне пора. Холодно.

Он кивнул, двинувшись следом за мной тенью. Уже у самого подъезда, когда я готова была распрощаться, сказал:

– Хотел, чтобы ты еще кое-что знала. Я начинаю судиться… с этой женщиной. Намерен лишить ее всех прав на ребенка и заставить ответить за все… что случилось. И был бы благодарен, если бы ты согласилась выступить на суде в качестве свидетельницы…

Мои губы рефлексивно поджались.

– Так вот зачем ты приехал на самом деле…

– Нет. Неужели ты совсем меня не услышала?..

– Прощай, Валера.

Я вошла в подъезд, ощущая, как пустота в груди все больше разрастается. Как раскаленным клеймом в душе отпечатывается лишь дурное, как в яде недоверия растворяется все хорошее…

Он догнал меня внезапно. Порывисто, требовательно, стремительно развернул к себе. Его губы буквально врезались в мои, почти причиняя боль, но вместе с тем – отрезвляя и одновременно пьяня.

"Я задрожала. Не от холода, не от отторжения. От понимания: я хочу большего. Я почти готова сдаться. Если не душой – то телом точно…

Но он отступил так же неожиданно, как появился рядом. Прерывисто выдохнул:

– Если не веришь моим словам – поверь хотя бы этому. Невозможно так целовать, так хотеть того, к кому давно остыл.