Нас будет трое

Взгляд хаотично метнулся в сторону, пробежался, как сумасшедший, по кругу… и из груди вырвался вздох облегчения. Это не пелена, это всего лишь белый потолок…

– Очнулась?

Кто-то склонился надо мной, прикрыв своим телом пугающую белизну. Я с усилием сосредоточила взгляд на лице, нависшем надо мной…

Пересохшие губы мучительно разомкнулись от удивления, сложились в подобие буквы «О»…

– Ну как ты? – ласково произнес знакомый голос, но я почти не понимала слов.

Лишь смотрела в такие до боли знакомые, но почти забытые в вихре лет глаза…

– Даня? – удалось произнести не без усилия и я не узнала в этот момент собственного голоса.

Лишь смотрела. Смотрела жадно, отчего-то боясь, что это видение в следующий миг исчезнет.

Он улыбался мне, и в груди зарождалось странное чувство тоски… Я так давно его не испытывала, что почти забыла – как это: скучать по нему…

Его мягкая, теплая ладонь коснулась моей руки, осторожно, но чувствительно сжала…

– Злата, – произнес он мое имя и я прикрыла глаза, вдруг осознав: это сон.

Сон…

Резкое, как вспышка, воспоминание, заставило меня дрогнуть всем телом. Сон!

Я панически схватилась за живот, подскочила на постели и безумным глазами уставилась на человека, сжимавшего сейчас мою руку.

Нет, он мне не снился. Теперь я это ясно понимала: по легкой щетине, которой он прежде не допускал; по отросшим больше привычного волосам; по характерному белому, наконец, халату, в который был облачен…

И все же это был он.

– Злата, – сжал он крепче мою руку. – Злата, ты слышишь меня?"

"Я заглянула ему в глаза, ища там ответ на самый страшный, самый важный сейчас вопрос. Тот, что так трудно было произнести вслух…

– Ребенок… – прошептала я в ужасе, вцепляясь свободной рукой в его плечо. – Мой ребенок!

Шепот сменился отчаянным криком. И только знакомые прикосновения еще удерживали меня на самой грани, спасали от того, чтобы не сойти немедленно с ума.

– Злата, успокойся.

Я ощутила, как он прижимает меня к себе. Как моя мучительно тяжелая голова прислоняется к его телу в поисках поддержки и опоры.

– Ребенок, – бессильно заплакала я.

Перед глазами встали кровавые пятна, которые увидела, когда пришла в себя в машине скорой. Вспомнился толчок безжалостной, ледяной руки там, в тоннеле. Всплыл в голове чей-то крик… Кричал ребенок.