Нас не догонишь…

Никогда в своей никчёмной жизни он не чувствовал такого душевного подъёма и блаженства, как сейчас. Его любили, и он тоже начинал чувствовать, что нашёл то, что искал, хотя и до этого он также думал о другой, небезразличной ему женщине. Настроение при воспоминаниях резко пошло вниз. А чего расстраиваться? Он никому ничего не обещал, да и по социальному статусу он не может на что-то рассчитывать, кроме как на одиночные недолгие встречи, а вот эльфа. Хэрн задумался.

         Да, ему было с ней хорошо, но очень, очень страшно! Он её боялся, как огня, и между тем, его к ней тянуло, словно на канате привязанного, причём, узел на этом канате, затягивался всё сильнее.

Умная, красивая и такая, кажущаяся беззащитной, но Хэрн знал, что это далеко не так. Скажешь тоже, беззащитная, наверняка на её душе трупов больше, чем у любого матёрого наёмника. Но его к ней тянуло и только мысли о малыше не давали страсти полностью заполонить его душу, и подчинить поступки инстинктам.

         Сегодня всё прошло немного скомкано, малыш, хоть и обещал появиться на первое занятие, но так в доме травницы не отметился.

Исчез или проигнорировал. Девушка, было видно, что расстроилась, но старалась не показывать вида, всё также мила и ласкова, но вот от чувствительного канна ей скрыть свои чувства не удавалось. Обиделась. И при этом сильно. Женщины, они вообще существа обидчивые, и не отходчивые, и зная это, Хэрн пытался как-то сгладить явное неуважение своего ученика к новой, найденной им, учительнице. Оттого и настроение его сейчас блуждало в пределах блаженства и радости, и досады одновременно. Высказать хозяину всё, что он о нём думает, он сможет, но на большее, а что он может? Малыш ясно дал понять, что его фурия ему не очень-то и нравится, хотя ради Хэрна он готов её и потерпеть. Что же, завтра он его лично, за руку, приведёт на первое занятие и пусть малыш только попробует заартачиться!

         Вот под эти невесёлые мысли и решительные планы и подходил Хэрн к своему новому дому, где по прикидкам его хозяина жить им предстояло не менее двух-трёх лет!

         Светит солнышко, пробиваясь лучами сквозь густые заросли верхних этажей деревьев и стоящих по бокам тропинки-дороги высоких кустарников.

Красиво и таинственно расступается лес. Поют птички, порхая между веток. Вон, в сторонке какое-то мелкое животное потащило добычу себе в норку. Ноги размерено отмеряют оставшиеся лиги к дому, ещё немного и откроется удивительный вид на озеро и строения их хуторка.