Нас не догонишь…

– Тогда зачем нам шаман с комендантом? – не понял Стив.

– Сын, думать надо, а информация?! Лис, отправь сотню, пускай полк выдвигается. Работы нам предстоит много и с пленными и с узниками разбираться надо. И главное, предателей вычислить…

                           Миг расставания – самый тяжёлый момент за последние дни. Как же я успел привыкнуть к своим оркам. Слёзы сами навернулись на глаза. Караван трясётся впереди, наша повозка замыкающая, следом за нами только пара воинов боевого охранения.

Глаза в потолок фургона, под спиной мягкая подстилка соломы и расстеленное одеяло, под головой подушка. Жизнь прекрасна, особенно если бы не печаль от расставания с близкими, ставшими близкими товарищами. Не ожидал. Даже Луи пустил скупую орочью слезу, про Гныха даже не говорю. Хэрн правит на облучке повозкой. Тоже очень расстроен, хмурится. По менталу ощущаю от него одновременно и отголоски счастья и боль утраты или чувство долгой разлуки. Повеселились они вчера с Мариан не по-детски.

Хэрн пока сам молчит ничего не рассказывает. Ничего, отойдёт и его прорвёт. Я его уже успел хорошо изучить.

Девчонки тоже сегодня выглядели немного расстроенными, а старшая и вовсе потерянной. Его сиятельство не понимает, как мы отказываемся от такого счастья, которое нам приготовила его мама. Но это счастье для нас в любой момент может обернуться большой бедой. Я это понимаю, Хэрн тоже понимает, но всё равно всем своим видом показывает несогласие с моим решением сбежать.

Сомнения в сторону, я знаю, я чувствую, что поступаю правильно, а главное – этот поступок весьма своевременен. У Мариан слёзы из глаз катились нескончаемым потоком. Ну не верю, что она могла так влюбиться в моего канна, хотя по Хэрну уже и не скажешь, глядя на него, что перед тобой стоит гоблин. Выражение лица очеловечилось, что ли. Невероятно, но факт. Ещё немного и приятной наружности мужчина со мной рядом окажется, притом в расцвете сил, и к тому же ещё и блондин.

– Мы уходим, уходим, уходим, уходи-им! Прощайте, горы, вам видней, кем были мы в краю далёком, пускай не судит однобоко нас кабинетный грамотей… – затянул Хэрн подслушанную у меня песню. Тоскует! Зараза, мне тоже муторно на душе, но я ведь не пою!

Дорога петляет среди леса. Деревья вокруг могучие, ветвистые и солнечный свет с трудом пробивается сквозь зелёное листовое покрывало. Сумрак и полумрак.